Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:10 

"Феи Гант-Дорвенского леса"

фея в шляпе
Pinkie Pie don't care. She does what she wants.
Название: "Феи Гант-Дорвенского леса"
Автор: D-r Zlo, она же фея в шляпе
Рейтинг: PG-13
Жанры: джен, сказка, дарк-фэнтези, ангст, драма, ужасы.
Предупреждения: насилие, смерть второстепенного персонажа.
Размер: макси, 219 страниц.
Статус: закончен
Описание: Если ты умеешь видеть то, что не видят другие, это не дар - это проклятие. Если ты живешь между двумя мирами, будь готов к тому, что тебя не примет ни один из них. И любой самостоятельный шаг с твоей стороны может стать роковым и необратимым...
Комментарий от автора: Ура! Ура! Я начала процессе редактирования произведения, и, в общем, пока это заключается в том, что я хватаюсь за голову и переписываю ранние главы практически полностью. Поэтому мне будет очень важно услышать ваши комментарии и замечания, чтобы успеть их учесть и внести правки в произведение. Вы даже не представляете, как мне тем самым поможете.

Первой пришла в себя Кейтилин. Всхлипывая и утирая слёзы, она, тем не менее, сообщила, что надо взять себя в руки.
- Надо идти вперёд, - произнесла она осипшим от слёз голосом. – Уже вечереет. Будет плохо, если мы совсем заблудимся и замёрзнем.
Она помогла Тилли подняться, придерживая её за одежду и не говоря ни слова больше. Та покорно последовала за ней, и, как Тилли ни старалась привести себя в порядок, ей не становилось легче. Она уже не обращала внимания даже на смех лесных тварей: девочка чувствовала себя слишком опустошённой и уставшей.
«И всё-таки нож жалко. Чем теперь мы будем обороняться от остальных?».
- Нож потеряли, - неожиданно произнесла Кейтилин, и Тилли усмехнулась: как, однако, совпали их мысли.
- Плохо, - сказала Тилли. – А что-нибудь ещё у тебя есть?
- Ты же видела, когда искала в корзинке лекарство, - шмыгнула носом Кейтилин. – У меня есть топорик.
- Не видела, - ответила Тилли, немного успокоившись. – Держи его тогда поближе к себе. Мало ли, когда он нам понадобится.
- Ты знаешь, что это было?
Кейтилин смотрела на девочку сосредоточенно и обеспокоенно. В этот момент она выглядела неожиданно взрослой и серьёзной.
- Да, знаю, - наконец ответила Тилли. – Это Гилли Ду, дух березовых деревьев. Он ворует сущности у людей, когда те ложатся спать под берёзовыми деревьями…
- Почему ты раньше об этом не сказала! – воскликнула Кейтилин, и в её голосе было столько удивления и негодования, что Тилли смутилась своей недогадливости. Но затем тут же рассердилась и воспряла духом.
- Ох, извините, госпожа принцесса, что спасла тебя от смерти! – яростно прошипела она. Кейтилин побледнела, но Тилли была так зла, что не заметила этого. – Могла бы хоть немного быть благодарной, придурошная! Он только потом появился, когда мы уже сели!
- Прекрати на меня кричать, - ледяным голосом произнесла Кейтилин, но это только рассердило её спутницу. Тилли так и хотелось ударить эту идиотку, и она не стала себя сдерживать: девочка замахнулась для удара, и это, кажется, испугало Кейтилин.
- Эй, что ты делаешь!!! – закричала та, схватив Тилли за руки. – Что, совсем, что ли, с ума сошла!
Тилли ничего ей не отвечала, только с тихой злобой смотрела на Кейтилин, в красках представляя, как больно она будет бить её об землю.
«И ладонь на лицо положу, - злорадно думала она. – И феям оставлю. На растерзание».
Во время их драки лес молчал. Сначала Тилли просто не вслушивалась в то, что творится вокруг, так как голова её была занята другими мыслями, но, чуть успокоившись, она поняла, что лес впервые за это время не смеялся над ними. Феи не молчали: они переговаривались друг с другом, что-то горячо обсуждали, отчего воздух вокруг наполнился почти летним жужжанием, но точно не смеялся.
- Ты что дерешься! – возмущённо воскликнула Кейтилин в лицо Тилли. Она продолжала держать её руки, словно опасаясь, что та снова захочет на неё напасть. – Сначала опасности подвергаешь, молчишь, а потом дерёшься!
- А ты почему ничего об этом не знаешь? – сердито ответила Тилли; ей хотелось во что бы то ни стало переспорить Кейтилин. – Что, в книжке твоей про Гилли Ду тоже не написано?
- Написано! Но я не знала…
- Чего ты не знала?! Что он далеко не всегда нападает? Что он не в каждой березе обитает? Что он сначала себя не выдает? Ну что ты за дура!
Тилли резко выдернула руки и скрестила их на груди, довольная своим бойким ответом. Она была абсолютно уверена в своей правоте и ждала, когда Кейтилин наконец соизволит извиниться перед ней. И то она решила перед тем сначала подумать, прощать ли её или же не стоит. В конце концов, она же не позволит всякой белокурой бестолочи себе голову морочить!
Однако Кейтилин не торопилась с извинениями. Она явно чувствовала себя не так уверенно, как всего какую-то минуту назад, но продолжала держаться с достоинством, что невероятно злило Тилли.
- Да, я действительно плохо читала эту книгу, - наконец произнесла она. – Мне казалось, что это просто сказки, и на них не стоит обращать внимания. – Она замолчала, словно раздумывая над своими словами. – Значит, Гилли Ду?
- Ага, - мрачно ответила Тилли. – И теперь нам березы за милю обходить придется.
- Ох, - Кейтилин сжала край платья. – А это возможно?
Тилли задумалась.
- В этом лесу не так много берёз. Мне кажется, мы сможем с этим справиться. Только, конечно, придётся быть очень осторожными.
Кейтилин замолчала, глядя на деревья. Тилли видела, как она пытается справиться с полученными знаниями, но ей почему-то не хотелось злорадствовать; напротив, ей даже стало жалко эту девочку, которой раньше никогда не приходилось сталкиваться с чем-то волшебным. Обычно Тилли смеялась над такими детьми, и ей было радостно, когда кто-то из них получал щелчок по носу от настоящей жизни, но в этот раз внутреннее чутье ей подсказывало, что Кейтилин вовсе не такая…
«Да все они такие, - резко обрубила эту мысль Тилли. – Все они, богатенькие, одинаковые. Просто эта ещё и глупая».
- Это ведь твоё проклятие, да? – произнесла Кейтилин, и Тилли вздрогнула. – Ты умеешь видеть плохих фей. Это ведь часть проклятия, да?
- Да нет, - медленно ответила Тилли, пытаясь сообразить, о чём эта дура вообще говорит. Ох, кажется, Тилли что-то там говорила ей о проклятии… вот только вспомнить бы что. – Я такая с самого детства.
- Скажи… их очень много? Сейчас, вокруг нас.
Тилли пробежалась глазами по стоящим вокруг них деревьям. За каждым листочком, за каждой иголочкой, под корой и в траве прятались феи. Они были большими и маленькими, красивыми и уродливыми, похожими на людей и зверей, с крыльями и без. Они смотрели на них и вновь начинали смеяться. Пока ещё не так громко, но Тилли знала, что скоро этот смех будет давить ей на уши и мешать ходить. Он будет литься на них отовсюду: с неба, из-под земли, из каждой былинки и пыли в воздухе.
- Да, - ответила она. – Очень много.
Кейтилин сосредоточенно слушала её. Она тоже пыталась видеть фей, разглядывая вслед за Тилли деревья и землю, но, очевидно, ей это не удалось. Тилли впервые задумалась о том, каково, должно быть, человеку, который не умеет видеть ничего волшебного. Вот если бы она была вместо Кейтилин под тем злосчастным деревом, и также была лишена своей силы – что бы с ней было? Она бы, возможно, почувствовала, как тонкие ломкие пальцы Гилли Ду впиваются ей в голову, как её сознание, её жизнь с невыносимой головной болью вытекают из неё, оставляя лишь пустую оболочку с открытыми глазами. Затем Тилли представила, как бы она сейчас стояла на месте Кейтилин. Только что она боролась с пустотой, с чем-то, чего она ну никак не может видеть, а затем пытается расслышать в мирном чириканье птичек и шелеста листвы голоса фей, но тоже не может. Не получается. А ведь она точно знает, что они вокруг, но неизвестно, где конкретно и что с ними делать…
Впервые в жизни Тилли была рада тому, что она умеет.
- Ну что ж, - наконец произнесла Кейтилин. – Тогда пойдём дальше, что поделаешь. Нам уже нельзя останавливаться.
Тилли пожала плечами. Она была полностью согласна с Кейтилин, но её сильно удивило, как быстро эта недотрога пришла в себя.
- Ты будешь мне говорить, если вдруг появятся злые феи? – серьезно спросила Кейтилин. Та неожиданно смутилась и отвела взгляд.
Она вновь вспомнила события сегодняшнего утра: кошмарный сон с Паучьим Королём, крики несчастного мальчика, так безрассудно отправившегося за ней вслед, её твёрдое решение отдать ему свою спутницу, только чтобы он не ел остальных… Будет ли она предупреждать её об опасности, раз твёрдо решила избавиться от неё в ближайшее время?
- Ну да, конечно, - негромко и неуверенно ответила она.
Но, как оказалось, Кейтилин этого было вполне достаточно. Она широко улыбнулась, схватила Тилли за рукав и повела её вперёд, вслед за собой.
Сквозь щебет, разговоры и возгласы фей всё отчётливее и отчётливее проступал негромкий издевательский смех.

***

Обходить стороной березы оказалось куда сложнее, чем им представлялось это вначале. Иногда они не сразу понимали, какое из встреченных деревьев было березовым, но тогда Тилли видела проступающие сквозь кору очертания злого лица Гилли Ду и уводила Кейтилин за собой. Девочки уже не смотрели на направление своего пути: им приходилось плутать и делать гигантские круги, только чтобы не встречаться с березовыми деревьями.
- Так мы с дороги собьемся, - ворчала Кейтилин, едва поспевая за решительным шагом Тилли.
- А у нас была дорога? – резонно спросила её та, и Кейтилин ничего не смогла ей ответить.
Тилли старалась быть осторожной и внимательной. Она взяла топор у Кейтилин, клятвенно пообещав, что уж его-то она не потеряет, и крепко держалась за ручку, готовая в любой момент обороняться.
И вскоре он действительно им понадобился.

- Проклятие, - процедила сквозь зубы Тилли, а Кейтилин побледнела.
Впереди виднелась березовая роща; достаточно далеко, чтобы девочки могли чувствовать себя в безопасности, но достаточно близко, чтобы начинать бояться. Она простиралась впереди, и, казалось, белоснежным деревьям с трепетно дрожащими листьями не было конца и краю.
- И что будем делать? – спросила Кейтилин. – Одного топора будет мало. Придется идти обратно?
Тилли сосредоточенно окидывала взглядом местность и лихорадочно думала. Она не слышала, что говорила ей Кейтилин, но если бы даже услышала, категорически отказалась бы идти обратно: они слишком много прошли, чтобы поворачивать назад. Должно быть какое-то решение, обход, в конце концов…
И, неожиданно увидев овраг, наполненный крапивой и редким кустарником, Тилли поняла, что делать.
- Ты крапиву боишься? – спросила она, поднимая топорик.
- Да, боюсь, - честно призналась Кейтилин. Она тоже увидела овраг и поняла, что Тилли хочет сделать. – Но ничего, потерплю. Ты, главное, сама не обожгись.
- Да что мне будет-то, - грубовато ответила Тилли, пробираясь вперед к высоким зарослям. – Я на фабрике работаю, там и похуже крапивы обжигаться приходится.
По ту сторону оврага, думала Тилли, растёт исключительно хвойный лес. Они не сворачивали туда просто потому, что им мешала трава, гигантским забором покрывшая собой овраг; но теперь, когда в этой части других деревьев не осталось, то теперь им придется преодолеть его.
И Тилли решительно рубанула по первому ряду крапивы.
- А у крапивы духа никакого нет? – осторожно спросила Кейтилин, морщась от боли: она сняла туфельки и уже успела обжечься острыми листьями павшей крапивы.
- Нету, - ответила Тилли. – Вообще Гилли Ду как раз следит за всеми растениями леса, но жить он может только в берёзе.
- А почему?
- А я почём знаю! Смотри, не споткнись, копуша!
Руки у Тилли горели от ожогов, но она продолжала работать. Вырубать длинные ряды крапивы, поднимаясь наверх, оказалось чуть сложнее, но девочку это не останавливало: она весело рубила её топором и совсем не чувствовала себя уставшей.
А вот Кейтилин приходилось чуть тяжелее: она стойко следовала за Тилли, но морщилась от боли, так как крапива жестоко искусала ей все ноги и даже руки. Девочка не знала, куда их спрятать, чтобы не касаться опасной травы, но ничего не получалось: ткань её платья была слишком легкой, чтобы противостоять крапивному яду.
- Ты как там, не обгорела? – весело спросила Тилли, добивая последний ряд. Она, конечно, знала ответ на свой вопрос, но не могла удержаться от того, чтобы не подразнить свою спутницу.
Но, к её удивлению, Кейтилин воскликнула: «Эй, аккуратнее!» и нырнула вниз. Тилли недоуменно обернулась: такой реакции она совсем не ожидала. И почему она просила её быть поаккуратнее?..
- Что такое? – спросила она, и Кейтилин подняла голову.
- Вот, - она выпрямилась и протянула руку, в которой что-то извивалось. – Ты его чуть не раздавила!
Приглядевшись, Тилли брезгливо вскрикнула.
Это был чёрный блестящий червяк. Он был размером с большой палец взрослого мужчины и такой же толщины, но при этом он бился в руках незадачливой Кейтилин с поразительной для такого маленького существа силой. У него совсем не было головы и глаз, но при этом он издавал резкие, пищаще-свистящие звуки огромным ярко-красным ртом, усеянным гадючьими зубами. Его тонкое тельце было покрыто липкой слизью, а по бокам имелись две дырочки, совсем как у миноги. Больше всего он напоминал противную пиявку, покрытую змеиной кожей.
И Тилли, кажется, знала, что это такое.
- Выброси эту дрянь немедленно!!! – заорала она, замахнувшись топором. Кейтилин дернулась и прижала чёрную тварь к себе. – Фу, и как тебе не противно его касаться! Выброси, выброси немедленно!!!
- Да за что? – дрогнувшим голосом спросила Кейтилин. – Что он тебе сделал? Смотри, какой он маленький!
- Буэээ! Фу, гадость! Это маленький дракон! Отдай сейчас же, я его растопчу!
- Не дам! – Тилли хотела вцепиться в руки Кейтилин, но та отклонилась, шагнув прямо в крапивную гущу. – Нельзя быть такой жестокой, он же ещё совсем маленький!
- Ага, скажешь это, когда его мамка нас жрать начнёт! А ну выкини немедленно!
- Да что такое, в чём дело? – Кейтилин была готова заплакать, но она с прежним упрямством смотрела на испуганную Тилли. – Я же просто его подобрала!
- Ты что, про линдворма забыла! – закричала Тилли. – Это дракон! Детёныш дракона! Они овец едят, детей маленьких! Реки травят! Он же сожрать нас хотел этой ночью!
Кейтилин внимательно слушала её, но не спешила разлеплять руки. Мерзкая тварь продолжала противно пищать, открывая ярко-красный зубастый рот и извиваясь с невероятной силой.
- Но мне жалко его, - сказала Кейтилин. – Как он здесь оказался? Может быть, его украли от мамы?
- Да какая разница, просто брось!
- Хорошо-хорошо, я его оставлю! – закричала в ответ Кейтилин. – Но сначала его надо вынести наверх.
- Да зачем?! Как будто ему и здесь плохо!
- Линдвормы разве живут в оврагах?
- Не помню, - чуть помедлив, ответила Тилли.
- Может, он только что из яйца вылупился?
- Линдвормы сами рожают, они яиц не откладывают, - сердито ответила Тилли. - Они ещё своих деток пищей переваренной кормят.
- Тогда он точно отбился от мамы! – торжествующе произнесла Кейтилин, и её глаза заблестели. – Значит, мы точно должны ему помочь выползти наверх!
- Да ты посмотри, какой он противный, мерзкий!
- И что? – с достоинством произнесла Кейтилин, открывая корзинку. – Я, между прочим, по внешности не сужу!
- В корзину его не клади! – закричала Тилли. – Он ядовитый же! И продукты испортит!
- Хорошо, не буду, - покорно согласилась Кейтилин. – Но хоть в платочек завернуть его можно?
- Только потом выкини его, - с отвращением произнесла Тилли, брезгливо глядя на маленького линдворма. У неё в голове никак не укладывалось, что можно испытывать симпатию к такому отвратительному и липкому созданию. И потом, это же дракон! – Вместе с этим червяком.
Кейтилин ничего не ответила и прошла вперёд, даже не глядя в сторону Тилли. Её ноги горели от крапивных ожогов, но она старательно делала вид, что не произошло ничего страшного, и ей совсем не больно. Тилли это бесило: она была уверена в том, что этот червяк ещё навлечёт на них беду.
«Липкий, мерзкий, противный, - подавляя тошноту, думала она. – А я-то думала, эта городская – та ещё чистюля! А она вон какую дрянь взяла, даже я бы постеснялась! И что она так ей понравилась?».
Ответа на этот вопрос Тилли не находила.
Они поднялись на холм, и тут же Кейтилин радостно воскликнула:
- Смотри, речка!
Тилли, поднявшись, тоже увидела её и удивилась: конечно, этот небольшой ручеек сложно было увидеть за зарослями крапивы и кустами, но почему они его не слышали? Впрочем, подойдя поближе, Тилли поняла, в чём причина: этот ручей был не только узеньким, но и очень слабым и тихим, так что с другой стороны оврага девочки и не смогли бы узнать о его существовании.
- Дай сюда флягу, - решительно сказала она. – Нам нужно побольше воды с собой набрать.
Кейтилин кивнула, положила на землю платок с червяком и полезла в корзинку за флягой, но тут произошло неожиданное.
Маленький дракон с поразительной быстротой кинулся в сторону ручья, и уже на следующее мгновение оказался в воде. Он быстро поплыл по течению, и после него оставался мутный след, окрашивающий воду в чёрный цвет.
- Червячок… - тихонько произнесла Кейтилин, зажав в руках флягу.
- Да всё уже, клади обратно, - зло произнесла Тилли. Она была сердита на себя за то, что вовремя не спохватилась и не успела набрать воды первой. – Теперь уже это пить нельзя, спасибо твоему червячку.
Кейтилин ничего не ответила, продолжая смотреть на стремительно чернеющий ручей. Тилли, впрочем, сама была заворожена этим зрелищем: она тоже никогда не видела, как драконы отравляют воду, и считала, что это происходит по-другому. Ну, например, с помощью испарений от тела или чего-то вроде этого… Но не так красиво.
«Красиво-то красиво, но пить эту воду всё равно нельзя. А всё Кейтилин виновата… дура».
- Отлично, - произнесла она ещё более зло. – Теперь мы отравили ручей, и неизвестно, когда встретим следующий. Спасибо тебе большое, что спасла чудовище.
- Да что ты кипятишься, - пожала плечами Кейтилин. – Мы всего-то один день идем. Воды у нас пока достаточно.
- Да что ты? А когда она закончится? Что тогда мы делать будем?
- Придумаем что-нибудь. Хватит из всего делать ужасное происшествие.
- Да что ты?! – закричала яростно Тилли. – А ты подумала, что зверушкам в лесу делать? Они-то что пить будут? Драконов никогда нельзя оставлять в живых! Неужели ты такая пустоголовая, что не знаешь об этом!
Кейтилин молчала, поджав губы и опустив глаза. Нельзя было понять, чувствует ли она себя виноватой или нет. А как сильно Тилли хотелось об этом узнать! Она-то точно знала, что это Кейтилин виновата во всём, и что теперь из-за Кейтилин куча несчастных зверушек остались без воды. А что будет, если эта вода впадёт в главную реку? И думать страшно!
- Надо отгородить эту речку, - твердо произнесла она. – Представь, что будет, если она в нашу реку впадёт!
- Она отравится? – побелев, произнесла Кейтилин.
- Абсолютно точно, - решительно заявила Тилли.
- Но как это сделать? – спросила Кейтилин, с надеждой глядя на Тилли. «Всё-таки понимает, что она виновата», - с удовольствием подумала Тилли.
Но она задала хороший вопрос, на который Тилли никак не находила ответа. И в самом деле, как можно спасти их реку от отправленной воды?.. Он, конечно, очень узенький, этот ручеек, но они всё равно не смогут построить ему плотину. А ведь эта маленькая тварь так быстро плавает… вряд ли её возможно поймать.
- Не знаю, - честно призналась она. – Может, плотину построить?
- Я не умею, - тихо сказала Кейтилин.
- Я тоже.
Девочки глубоко задумались. Кейтилин была готова заплакать от осознания своей вины, а Тилли пыталась найти решение, что и как ей следует делать. Ведь не может же быть такого, что выхода совсем нет! Они же не могут вот так просто взять и отравить весь город этой чёрной водой!
Тилли и сама бы заплакала, если бы в этот момент не услышала тоненькие голосочки с другого берега ручейка. Она подняла голову и увидела, как на камнях сидят два нахальных пака: они мыли волосы чёрной водой, смеялись и разговаривали.
- Ты только посмотри на этих дурёх, брат Орешек! Кажется, они вот-вот заплачут!
- Как смешно, брат Земляника! Они такие нелепые, правда?
- Будто бы и не знают, что эта река – волшебная, и всё, что в неё попадёт, оставляет чёрный след!
- Ну пусть считают, что вода отравлена! Это ведь так смешно!
- Ха-ха-ха! Точно, брат Орешек, это ужасно, ужасно смешно!
- Люди такие глупые, брат Земляника!
- Это уж точно!
- Если бы гивры отравляли реки, то у нас бы тут совсем не было никакой воды!
И маленькие негодяи, рассмеявшись, нырнули в воду, оставляя за собой ещё более густые и чёрные следы.
Тилли сидела, как громом пораженная, не зная, как отреагировать на происходящее. Это следы не дракона?.. Но тогда как…
- Ты что-то увидела? – спросила её Кейтилин, заметив, что девочка уставилась на ручей. – Или ты поняла, как это остановить?
Тилли её не слушала. Она резким движением опустила руку в воду и провела ею. За ней оставался густой чёрный след, делающий воду ещё темнее.
- Это волшебный ручей, - произнесла она, едва сдерживая злость. – Он всегда красится в чёрный, когда в него что-то попадает. – И затем, сквозь зубы, добавила: - Тупая река!
Она со злости стукнула кулаком по водной глади, и чёрные капли разлетелись во все стороны, оставаясь на одежде и земле. Кейтилин вскрикнула, но затем увидела, как вода на её одежде светлеет и становится прозрачной. Лицо девочки посветлело, а губы расползлись в радостной улыбке.
- Так это же хорошо! – воскликнула она радостно. – Значит, никто не отравится, и мы можем набрать воды!
Тилли обиженно молчала. Она чувствовала себя обманутой и униженной и невероятно стыдилась собственного испуга. Слова Кейтилин вновь прошли мимо её ушей: девочка хотела просто лечь в эту самую чёрную воду и умереть, смыв собственный позор.
Но хотя бы они действительно могут набрать воды. Наверное это… хорошо?

Когда солнце начало понемногу опускаться за линию горизонта, а верхушки деревьев окрасились в неяркий оранжевый цвет, девочки задумались о том, где же они будут ночевать. Поиски места для ночлега ни к чему не приводили: как они ни старались, ни полянки, ни холма они так и не находили.
Когда стало совсем темно, и ноги отяжелели от ходьбы, Кейтилин вдруг заупрямилась. Она остановилась и, тяжело дыша, отказалась идти дальше.
- Всё равно мы костёр разводить не будем, - заявила тихонько она, не поднимая головы. – Сил совсем нет дальше идти!
- Ага, а что ты без костра делать будешь, когда волк какой-нибудь нападёт? – ответила Тилли. Она тоже чувствовала усталость, но куда слабее, чем не привыкшая к долгой ходьбе Кейтилин. – Да потерпи ты, чума, склон какой-нибудь удобный найдём и там устроимся.
- Не могу идти, - захныкала девочка. – Ноги болят. Устала!
- Да что привязалась, «не могу, не могу»! – взорвалась Тилли. Кейтилин, которая поочередно вызывала у неё то симпатию, то ненависть, сейчас ей казалась самым плохим человеком на свете. – Я тоже устала, и ничего, не падаю! Смотрите, какая принцесса, ножки у неё болят! А у меня как будто бы не болят!
- Так давай остановимся и обе отдохнём, - тихо и немного обиженно ответила Кейтилин, вжимая голову в плечи, как будто ожидая удара от Тилли.
- А костёр мы где тут разводить будем? А от ветра как спасаться будем? А если дождь пойдёт?
- Не пойдёт…
- Ну хватит! – Тилли сжала кулаки: ей безумно хотелось схватить эту проклятую неженку за руку и обжечь её. – Соберись, чумища, ещё немного поищем и только тогда остановимся!
Она резко двинулась вперёд, не обращая внимания ни на боль в ногах, ни на то, что Кейтилин не может её догнать. Злость придала Тилли силы, и девочка твердо решила, что они не остановятся, пока не найдут нормальный ночлег.
«Давай-давай, шевели ногами, идиотина, - со злым удовольствием думала она о Кейтилин. – Ничего, не сахарная, не растаешь! Хотела через лес идти? Вот и привыкай к его правилам, придурошная!».
Девочка всё ещё была сильно расстроена тем, что так по-дурацки испугалась простого волшебного ручейка, и ужасно этого стыдилась; да и драка с Гилли Ду не выходила из её памяти. Но, помимо этого, Тилли раздражали бессмысленные капризы Кейтилин, её глупое и назойливое бесстрашие, абсолютное нежелание думать над чем-либо… Да кто она вообще такая, как она вообще жила-то до встречи с Тилли! Кейтилин ведь ничего не знает о настоящей жизни: и линдвормы её, видите ли, удивляют, и про пикси не слышала, что они на юг уходят осенью…
«Небось, наврала про проклятье, - мстительно думала Тилли. – Просто из дома сбежать хотела, только и всего. Разве может такая дура что-нибудь знать о проклятиях? Да и никакой ведьмы у нас в городе не живёт».
Но тут Тилли вспомнила Паучьего Короля, и шаг её стал значительно тише.
«Надо быть аккуратнее, - печально думала она. – Может, Кейтилин права, и надо было оставаться на месте?.. А, впрочем, какая разница. Всё равно перед феями нет преград в их лесу».
Тилли так крепко загрустила, что совершенно не смотрела по сторонам. Становилось холодно, и нога, лишенная ботинка, начинала зябнуть; Тилли подумала о том, что долго они в лесу не протянут.
«Либо убьют, - мрачно думала она, - либо простудимся. Хотя у Кейтилин есть какие-то микстуры… может, помогут…».
Однако Тилли совсем не была в этом уверена. Она вообще не верила в лекарства, если те не созданы ведьмами: они берут живые травы и варят из них зелья, самые разные. Одни возвращают молодость, другие дарят свежее дыхание, а третьими можно насытить так, что проживешь без еды девять лет. Жалко только, что душу надо продавать духам всяким, а это плохо, ужасно плохо. Нельзя продавать никому душу. И вообще лучше на сделки с духами не идти.
Тут перед глазами Тилли снова возникла зубастая улыбка Паучьего Короля, и она ещё больше погрузилась в печаль.
«Интересно, он придёт сегодня ночью? Будет плохо, если он придёт сегодня ночью. Я тогда совсем не высплюсь. А если он съест кого-нибудь?».
Но не думать не получалось, и, чтобы хоть немного отвлечься от гнетущих мыслей, Тилли посмотрела по сторонам. Девочка внезапно вспомнила, что вообще-то они вместе с Кейтилин искали место для ночлега, и была удивлена, когда увидела, что стоит прямо у неглубокой пещеры в холме. Тилли так сильно поразилась увиденному, что даже протёрла глаза: ей казалось, что это всего лишь отвод глаз, и на самом деле вместо пещеры находится дверь в хижину какой-нибудь феи. Но ничего подобного – пещера никуда не исчезла и даже оказалась не заколдованной.
- Кейтилин! – закричала радостно Тилли. – Кейтилин, я нашла!
Ответа не было. На секунду сердце Тилли ёкнуло от страха, но в следующий момент раздался шелест палых листьев, и недовольный голос Кейтилин прорезал тишину:
- Ну наконец-то! Хоть что-то тебе понравилось!
Тилли не стала отвечать на эту подколку. Она продолжала осматривать пещеру, словно надеясь обнаружить в ней кого-нибудь опасного.
- Эй, ну хватит! – вспылила Кейтилин, когда Тилли подняла булыжник и начала внимательно рассматривать землю под ним. – Ты ещё каждый камень осмотри!
- Угу, а как мурианы ночью в уши наши заползут, и потом пиши пропало, - угрюмо ответила Тилли; на самом деле она размышляла, стоит ли сейчас идти за хворостом, и не обернётся ли это большой опасностью. – Скажи, ты сильно спать хочешь?
- Я есть хочу, - сказала Кейтилин. – А спать ну совершенно не хочется! Так много событий за день!
- Ага, - ответила Тилли. – А спички у тебя есть? Или кремни хотя бы?
- Спички есть, - кивнула Кейтилин. – Даже достать могу.
- Тогда смотри, я сейчас быстренько наберу хворост и вернусь обратно. Не бойся, далеко ходить не буду, не заплутаю. Ты костёр разжигать умеешь?
- Нет, - чуточку смущенно призналась Кейтилин, усаживаясь на плоский камень.
- А хлеб жарить? Картошку?
- Ничего…
- Ладно, - махнула рукой Тилли. – Так уж и быть, я костёр сама разожгу. И покажу, как еду жарить. Потом я лягу спать, а ты охраняй нас и костёр. Чуть что не так – тут же меня буди! Поняла?
- А почему ты ляжешь спать, а я нет?
- Так всегда в походах делают. Дозорных выставляют. Слышала?
- Да, я знаю об этом.
- Ну вот. Посиди некоторое время, а как почувствуешь, что хочешь спать – буди меня. Тогда я буду охранять. Ясно?
- Да, я поняла, - энергично закивала Кейтилин. – Очень хорошо звучит, мне нравится!
Тилли промолчала, однако на душе у неё стало чуточку теплее. Ещё никто, кроме мамы, не называл её умной, и похвала от такой девочки, как Кейтилин, не могла не радовать её сердце.
«Эх, а она не такая уж плохая, - в очередной раз задумалась Тилли, осторожно шагая по сухому перегною. – И всё-таки я не знаю, как нужно к ней относиться!».
Её злило собственное непостоянство: Тилли казалось, что она думает как предатель, как очень плохой человек, когда злится на Кейтилин и потом сразу же ей восхищается. Это напоминало ей о девчонках с фабрики, занимавшихся теплой и сытной работой в мастерской, которые только и делали, что подмазывались друг к другу, а затем говорили гадости про новых подруг. Такой Тилли становиться не хотела… и потому её беспокоили непонятные чувства по отношению к Кейтилин.
«Надо так, - продолжала думать она, ломая сухие ветки на деревьях. – Либо она мне нравится, и тогда я буду её защищать, либо она мне не нравится, и тогда я отдам её Паучьему Королю. Всё просто».
Твердо решив, что настала пора определиться наконец с собственными взглядами, Тилли немного успокоилась и начала с большим энтузиазмом собирать хворост. Четкое понимание ситуации успокаивало её и придавало сил; в отличие от многих других девочек (с которыми Тилли, на самом деле, не была знакома, ведь всю жизнь она работала наравне с мальчишками), Тилли ненавидела ситуации, в которых она не понимала, что чувствует. Они всегда заставляли её нервничать и чувствовать себя плохим человеком. Такое случалось редко, ведь люди сторонились её семьи, но когда такое происходило, Тилли грызла кулаки и сильно била себя по лицу, чтобы привести в чувство. С феями куда проще: они опасные и могут убить, поэтому всего лишь нужно соблюдать некоторые правила, и тогда всё будет в порядке.
С людьми же гораздо, гораздо сложнее.
С этими мыслями Тилли вернулась обратно. Кейтилин сидела на камне, достав из корзинки картошку и хлеб. При виде Тилли она радостно заулыбалась и помахала ей рукой.
- Ну что ты так долго! – воскликнула она. – Я уже бояться начала, вдруг с тобой что случилось!
- Да что случится-то со мной, - проворчала Тилли, ощущая где-то в животе раздражающую неопределенность: её растрогало, что Кейтилин волновалась за неё, но этот голос мамочки-наседки! – У тебя лопатка есть?
- Нет, - смущенно ответила Кейтилин. – А зачем?
- Ладно, будем так место для костра копать, - устало вздохнула Тилли: она совсем забыла, что Кейтилин и понятия не имеет, как жить в лесу.
Она скинула хворост рядом с Кейтилин и принялась очищать место для кострища. Руки и плечи нещадно болели, однако Тилли понимала, что если она этого не сделает, то Кейтилин и подавно. Хотя в её душе и нарастало раздражение к белокурой спутнице, после нескольких минут физической работы она почувствовала себя куда легче.
- Вот, - сказала она, вытирая грязные руки об юбку. – Теперь хворост давай.
Кейтилин протянула ей связку, с восхищением глядя на место для костра. Всё это время она молчала, внимательно наблюдая за работой Тилли. Это немного умерило раздражение девочки, однако её по-прежнему бесило то, что работала она одна.
- Я пока костёр разведу, - сердито проговорила она, забирая ветки из рук Кейтилин. – А ты картошку чисть. Умеешь?
- Умею! – радостно воскликнула Кейтилин и тут же полезла в корзинку за топориком. Тилли немного удивилась этому, ведь в её представлении Кейтилин не умела ничего, однако тут же успокоила себя тем, что скорее всего эта манерная барышня сейчас срежет себе полпальца. И вообще сказала об этом только для того, чтобы бесполезной не казаться.
«Но это не так уж и плохо», - промелькнула дурная мысль в голове девочки, и Тилли затрясла головой: нечего, нечего думать хорошо, если уж решила думать о ней плохо!
Она аккуратно сложила хворост в центр кострища и подожгла его; пламя начало свой весёлый оранжевый танец, с аппетитным треском поедая ветви деревьев. Звук, запах и вид пламени успокаивал Тилли; из-за своего дара она ужасно боялась темноты, а костёр очень часто отпугивал тех, кто сидит в тенях. К тому же возле костра можно погреться (а в доме Тилли не так уж часто было тепло), пища, приготовленная на огне, куда вкуснее обычной, а треск пламени приятно убаюкивал и навевал мечты о другой, счастливой и радостной жизни…
Полюбовавшись на костёр, Тилли посмотрела на Кейтилин; к её удивлению, девочка ничуть не обрезалась, и возле неё лежали аккуратные и чистые белые тельца очищенных картошек.
«Во даёт! - с легким восторгом подумала Тилли. – Даже с топором справилась!».
- Вот, я всё, - сказала Кейтилин, откладывая последнюю очищенную картошку. – Ой, как хорошо! Тепло так сразу стало!
- Ага, - ответила Тилли. – Ты не обрезалась?
- Неа, - покачала головой Кейтилин. – С топором неудобно, конечно, но ножа-то нет.
- Ладно, - Тилли села рядом с ней. – Смотри, ты берешь картошку или хлеб.
Она схватила кусок хлеба и едва удержалась, чтобы не откусить от него хотя бы маленький кусочек.
– Насаживаешь на палку.
Тилли взяла лежащую рядом ветвь, более толстую и грубо очищенную от мелких сучков.
- И просто держишь над костром. Попробуй.
Кейтилин неуверенно взяла у Тилли палку с хлебом (едва не соприкоснувшись пальцами) и неловко держала её сбоку от костра.
- Так?
- Да чего ты так далеко-то держишь! Ближе давай, ближе!
- А не сгорит? – с опаской спросила Кейтилин, настороженно глядя на теплое оранжевое пламя.
- Да с чего ему сгорать-то. Если в костёр сама не войдешь, тогда и не сгорит, - пожала плечами Тилли: её веселил страх Кейтилин перед костром.
- И как долго держать?
- Пока не пропечется весь.
- А ты есть не будешь?
- Не буду, - ответила Тилли, чувствуя, тем не менее, вязкий голод в животе. – Я проснусь когда, сама и приготовлю. Ты точно спать не хочешь?
- Нет…
- Ну смотри. Не засыпай! Сначала будишь меня, а потом и ложись.
- Хорошо, - покорно кивнула Кейтилин, и успокоенная Тилли наконец расположилась рядом на траве. Её нос щекотал запах жареного хлеба, и она уже начала себя корить за необдуманность: ведь так хочется есть…
«Хоть кусочек возьму, - думала она. – Маленький… И сразу лягу. Ничего ж не случится, если я пять минут не посплю…».
Но веки сомкнулись, и налившееся свинцом тело категорически отказывалось шевелиться. Усталость, накопленная за несколько дней, обрушилась на Тилли, подобно тяжелому водному потоку, и девочка, размышлявшая, стоит ли ей сейчас встать и хоть немного поесть, незаметно для себя уснула.
***
- Бедная, - с сочувствием в голосе произнесла Кейтилин, глядя на заснувшую Тилли.
Она достала из корзины одеяло и накрыла им спящую подругу. Несмотря на свои недостатки, Тилли ей очень нравилась: конечно, она была грубая, и вспыльчивая и очень неприлично себя вела (а ещё у неё были ужасно грязные руки, что очень напрягало Кейтилин), но при этом девочка видела в своей спутнице доброту и самоотверженность. Как она её спасла, когда на них напал этот ужасный Гилли Ду! А когда они бежали от линдворма? Нет, она очень, очень славная и хорошая! Кейтилин даже немного стыдилась того, что на её фоне она не умела ровно ничего. Хотя у неё были лекарства…
Но едва только Кейтилин подумала о лекарствах, она вспомнила о своём отце, и сердце уколол лёгкий и неприятный стыд.
Она не раз за этот день думала о том, что, возможно, плохо поступила, не сообщив о своём побеге лично папе. Конечно, она была приличная девочка и оставила ему записку; но как известно, написанное слово ранит куда больше сказанного. Скорее всего, он бы не разрешил ей бежать, но она хотя бы предупредила бы его об этом… А ещё и лекарства стащила! Конечно, лишние, основной папин запас она и не думала трогать, но всё равно это не очень хорошо. Конечно, иногда случаются ситуации, когда воровство необходимо: например, когда ты бедный и хочешь покормить своих маленьких детей. Тогда воровать не стыдно. Но врать!.. Врать – это всегда плохо, и как бы Кейтилин не утешала себя, что не могла поступить иначе, всё равно ложь остается ложью.
Но у неё и правда не было другого выхода.
- Привет, хозяйка. Есть что пожевать?
Кейтилин резко вздрогнула и подняла голову: сегодняшнее столкновение с Гилли Ду напугало её, и она сразу была готова защищаться.
Однако существо, окликнувшее её, оказалось видимым. То был карлик, ростом едва достигавший Кейтилин по колено, но зато приземистый и сильный. На нём была куртка из овечьей шкуры, штаны и башмаки из шкурок каких-то мелких зверьков, и тёмного цвета колпак. Он стоял на пороге пещеры и морщился, глядя на испуганную Кейтилин.
«Вероятно, это какой-нибудь гном, - думала девочка, стараясь вспомнить про всех персонажей сказок, о которых когда-либо читала. – Он просто всегда сердитый, а на самом деле всего лишь живёт в этой пещере. А мы ему мешаем».
- Простите, что мы побеспокоили Вас, - сконфуженно извинилась она. – Мы с подругой не знали, что кто-то здесь живёт. Меня зовут Кейтилин, а это Тилли. Мы очень устали и заблудились. Скажите, Вы не против, если мы здесь переночуем?
Карлик ничего не ответил Кейтилин. Он прошёл к большому высокому камню и уселся на него, не говоря ни слова. Его короткие ноги болтались в воздухе, и в темноте Кейтилин показалось, что ботинки сердитого карлика в чем-то испачканы.

- У нас есть хлеб, если хотите, - сказала она. – И картошка. И яблоки. Вы хотите есть?
Карлик окинул девочку злобным, полным презрения взглядом, и ничего не ответил. Кейтилин испугалась так, что и слова вымолвить не могла: в её голову закрались сомнения, что это может быть гном.
«Ох, если бы Тилли не спала, - лихорадочно думала она. – Может, её стоит разбудить?».
- Так давай, раз есть, чего замерла! – вскричал неожиданно гость, и Кейтилин снова вздрогнула от неожиданности. Голос карлика, грубый и нахальный, её возмутил, и девочка, переборов страх перед таинственным незнакомцем, обиженно произнесла:
- Будьте повежливее, пожалуйста! Тут человек спит, а вы кричите!
Карлик злобно усмехнулся. Кейтилин заметила, что пламя стало как-то послабее, то ли оттого, что в него никто не кидал хворост, то ли потому, что даже огонь съеживается от страха перед неожиданным гостем.
– И вообще, было бы приличней сначала представиться, - строго и несколько жеманно произнесла Кейтилин. Ей не нравился этот тон у самой себя, но в некоторых случаях лучше быть гордой и жеманной, не показывая свою слабость.
- Да какая тебе разница, кто я, - пожал плечами карлик. – Ты поближе подойди, да хлеб с собой возьми, тогда, может быть, и скажу.
Кейтилин засомневалась. Вообще-то она не была дурочкой и ни капельки не доверяла этому загадочному незнакомцу, но последние события заставили её усомниться в собственных мыслях.
«В сказках часто всякие волшебники дают важные советы, когда их кормишь, - думала она. – Может, и с этим низкоросликом дело обстоит так же?».
- А что ты хочешь мне сказать? – недоверчиво спросила Кейтилин. – А то обманывать нехорошо!
- Какая ты наглая, юная принцесса. Накорми, а потом скажу. Думаешь, вы одни устали за целый день?
Карлик с усмешкой продолжал глядеть на девочку, точно подзадоривая её подойти поближе к пещере. Кейтилин не знала, что ей делать: с одной стороны, ей казалось, что что-то тут нечисто, а с другой – не обидит ли она его своим отказом ещё больше? Не наживут ли они с Тилли себе нового врага?
- Ты подойди, не бойся. Я не кусаюсь, - и карлик, словно опровергая свои слова, улыбнулся, демонстрируя желтые гнилые зубы. – А не то расскажу твоей подруге, кто ты такая и зачем идёшь в столичный замок.
- Эй, это нечестно! – воскликнула с негодованием Кейтилин. Веки спящей Тилли дернулись, и Кейтилин на секунду обрадовалась, что разбудила её; но ничего подобного, девочка продолжала спать крепким сном.
- Не кричи, а не то разбудишь, - проворчал гость. – Ну неужели тебе жалко хлеба для голодного путника?
Кейтилин стиснула кулаки. Карлик поступал очень умно, раз за разом надавливая на самое больное: как будто он заранее знал, что Кейтилин очень совестливая, и ей будет стыдно показать себя жадиной или лгуньей.
А если и в самом деле знает?..
- Ну ладно, - наконец произнесла Кейтилин недовольным голосом. – Вы правы, я вела себя непочтительно. Конечно, мне не жалко для вас хлеба.
И, чтобы доказать свои слова, она отщипнула от грубого каравая большой кусок. Карлик довольно заулыбался: вероятно, он и в самом деле был очень голоден, однако почему-то не делал ни шага за пределы пещеры.
«Если он попытается меня утянуть, - напряженно думала Кейтилин, медленно обходя костёр, - схвачусь вот за тот уступ. И закричу. Хотя зачем ему это делать?».
Огонь позади Кейтилин вспыхнул, но затем опал, словно подгоняя девочку вперёд. Кейтилин мягко ступала по жесткой земле и уже пожалела о том, что так легко приняла слова незнакомца; это же так глупо, спорить о всякой ерунде!
Но она дала слово, и теперь непременно должна его сдержать.
- Ну же, смелей! Я тут с голоду умру, пока ты дойдешь!
- Не умрёте, - тихо проговорила Кейтилин, подходя к самому краю пещеры.
Она сделала шаг, и тут же всё исчезло: и маленький человек, и глубокая темнота, и хлеб в руке Кейтилин, и мрачные стены со свисающими сталактитами. Нога девочки скользнула вперёд, и она, чувствуя, что теряет равновесие, начала кричать и отчаянно махать руками, падая вперёд…
***
- Ты что, дура, что ли, совсем?! Совсем ненормальная, да?!
Смуглые руки Тилли прожгли одежду Кейтилин насквозь и сильно опалили кожу, но девочка не замечала этого. По её телу пробегала крупная дрожь, ноги тряслись так сильно, что едва удерживали вес её тела, а глаза с ужасом смотрели на развернувшееся перед ними зрелище: под утесом, на краю которого стояли девочки, пролегал гигантский склон с острыми, торчащими вверх окровавленными зубьями камни, на которых гнили человеческие тела и скелеты.
- Ты куда полезла, больная, чёрт тебя дери!
Тилли резко оттащила за собой Кейтилин и бросила её на землю; та продолжала с ужасом смотреть вперёд, даже ни разу не моргнув. Сердце девочки стучало с бешеной силой, а дыхание прерывалось так часто, что создавалось ощущение, будто Кейтилин плакала. На слёзы у неё, впрочем, не хватало сил: все уходили на осознание того, что ещё бы чуть-чуть – и она бы упала вниз, к этим несчастным погибшим людям…
- Надо же быть такой бестолочью! – громко кричала Тилли; в другой момент Кейтилин обиделась на неё, но сейчас она даже не осознавала, что её сейчас обзывают. – Корова ты тупая, ничему тебя жизнь не учит! Эх, и я-то, я-то тоже хороша, надо было сразу понять, что это пещера дуэргара! Уж больно хорошо спрятался, гад…
- Дуэргара? – тихо спросила Кейтилин; в памяти её где-то пряталось это имя, но девочка не могла вспомнить, кто это и откуда она узнала о нём.
- Да, дуэргара! Что, и о нём ничего не слышала, клуша?! Куда ты полезла-то?! Почему меня не разбудила, я бы его прогнала!
- Он обманул меня, - тихонько произнесла Кейтилин, и слезы наконец каплями потекли по её щекам. – Он просил хлеба, а я думала…
- Что ты думала?! Да, ночью выходит страшный карлик из пещеры, ему уж точно нужен хлеб! Надо же быть такой отбитой на голову!
Дрожь, сотрясавшая тело Кейтилин, стала только сильней; и было ли это от того, что девочка не могла примириться с обманом, или же дело в том, что ей было ужасно стыдно за свою наивность и глупое желание доказать неизвестному своё благородство - никто бы не смог ответить на этот вопрос, даже сама Кейтилин.
- Ладно, - словно сквозь пелену, голос Тилли доносился до девочки. – Ладно, всё, успокойся… успокойся, ну. Ложись давай, я выспалась. Эх, и не возьмешь-то тебя толком… Всё ложись давай, сюда.
Неизвестно как, но Тилли смогла оттащить шокированную подругу подальше от края утёса и уложить её на траву. Кейтилин не понимала, что с ней происходит: она плакала и тряслась в ужасе, вспоминая мерзкую усмешку коварного дуэргара, мертвые тела на каменных пиках и собственную глупость.
Тилли не знала, что с ней делать. Она очень сердилась на свою спутницу, но не ожидала, что та так сильно испугается увиденного. Конечно, это были мертвые люди… да и она сама была на грани гибели… но чего ж трястить-то так сильно? Это же не Гилли Ду, который всегда выскакивает неожиданно… Да и она сама виновата! Тилли не слышала, о чем Кейтилин разговаривала с дуэргаром, она тогда только-только просыпалась и могла расслышать только невнятный бубнёж. Но она знала сказания о дуэргарах, к тому же, как рассказывала её мама, прабабушке доводилось с ним встречаться, поэтому Тилли знала, как он действует.
«Хорошо хоть не сожрал сразу, а то мог бы», - мрачно думала девочка, глядя на то, как крупная дрожь её подруги становится тише и постепенно совсем успокаивается.
Кейтилин наконец заснула.

Тилли не сомкнула глаз до самого утра. Спать ей не хотелось: несмотря на то, что эта ночь выдалась беспокойной, девочка чувствовала себя хорошо, и, когда пришло время рассвета, ей на душе стало тепло и радостно. Девочке доводилось встречать восход солнца и раньше, но тогда она работала и не могла позволить себе прилечь на полянку, раскинуть руки в разные стороны и смотреть на небо. Тилли не задумывалась, что изнурительная работа на фабрике, необходимость выживать и постоянная опасность лишают её простых повседневных радостей. Вроде наслаждения тем же самым рассветом.
А ведь это невероятное зрелище! Серое небо по краям порыжело и приобрело приятный розовый оттенок. Воздух, по-осеннему холодный, как по волшебству переполнился запахами; проснулись первые птицы и тут же начали свои громкие чирикающие разговоры. Тилли представляла себе, о чем же они говорят, и все эти темы ну совсем не были похожи на обычную человеческую болтовню. Вдали посветлело небо, и солнце протянуло свои руки-лучики и слегка выглянуло из-за горизонта. Тилли широко улыбнулась: солнце казалось ей добрым другом, который приходит на помощь, когда тебе плохо, греет тебя и помогает хлебу и другой еде вырасти.
- Привет, солнце, - сказала она и тут же вздрогнула: она старалась вести себя осторожно, ведь Гант-Дорвенский лес мог с ней заговорить в ответ. Мало ли к чему могут привести её слова…
Однако никто ей не ответил.
Неожиданно Тилли вспомнила о событиях этой ночи, и спокойное утреннее настроение безвозвратно испортилось. Испугала её даже не дурость Кейтилин, которая, после Гилли Ду, безропотно отправилась за подозрительной феей (и чем дуэргар её поманил, интересно знать!). Нет, больше всего Тилли беспокоил её сон – вернее, полное отсутствие сна. Она-то ожидала, что в эту ночь снова придёт Паучий Король, но он так и не появился. Конечно, хорошо, что хоть иногда она может нормально поспать, но не означает ли это, что Его Величество что-то задумал?..
Пока Тилли напряжённо размышляла, наблюдая за постепенно светлеющим небом, проснулась Кейтилин. Сначала у неё дернулись ресницы, затем она слегка приоткрыла глаза и перевернулась на бок, закутываясь теплее в одеяло. Тилли так и подмывало разбудить её громким приветствием, но она прекрасно знала, что такое недосып и к чему он может привести. Так что ей пришлось сдержаться, хотя идея казалась ей блестящей.
«Иначе она так до обеда проспит, - сердито думала девочка, разогревая на огне взятый из корзинки Кейтилин хлеб. – А нам ещё в дорогу надо».
Но долго ждать не пришлось. Кейтилин приподнялась и стала вытирать глаза кулаком.
- Доброе утро, - тихо сказала она сиплым от сна голосом. Тилли бросила ей ленивое «здорово» и с аппетитом набросилась на разогретый хлеб.
- Есть будешь? – спросила она, ещё не прожевав.
Кейтилин бросила неоднозначный жест, и Тилли вопросительно посмотрела на неё. Кейтилин казалась не то нездоровой, не то несчастной: золотые волосы её разлохматились, вокруг глаз образовались темные круги, а выражение лица было преисполнено тревожной задумчивости.
- Что, не выспалась? – с заметным удовольствием спросила Тилли. Кейтилин не расслышала её интонаций и рассеянно кивнула.
- Сон плохой… - тихонько ответила она, негромко зевая. Тилли напряглась: не может ли быть такого, что Паучий Король пришёл во сне не к ней, а к Кейтилин?
- А что снилось? – спросила она, пытаясь изобразить безразличие. Получалось плохо, но Кейтилин опять этого не услышала.
- Да ничего… - вяло ответила девочка, подвигаясь к костру. – Это не то что мне сон плохой снилось, а просто было как-то… беспокойно, что ли. Просыпалась часто, мерзла, да ещё и карлик этот кошмарный…
- Какой карлик?
- Ну этот, из-за которого я чуть не упала. Как ты его назвала?
- Дуэргар?
- Ага. И Гилли Ду… Они мне не снились, просто, знаешь, стоит закрыть глаза, и тут же эти ужасы: береза, кровь, пещера… И как тебе не страшно сейчас жарить хлеб!
- А чего тут страшного-то, - пробурчала Тилли, отводя взгляд. – Хлеб это ж не по лесу гулять. Да и феи огонь не любят, бояться нечего.
Кейтилин промолчала. Она уставилась на костёр, не шевелясь и не говоря ни слова. Тилли стало даже немного жалко её: должно быть, это очень тяжело – сталкиваться с таким количеством проблем в первый же день путешествия… Особенно когда ты богатая барышня.
Хотя чего таких жалеть-то? Тилли вон куда тяжелее приходится, и ничего. Терпит как-то. И всё равно идёт дальше, а ведь она могла бы просто упасть и не вставать!
И она бы непременно так бы и сделала, если бы от её побега не зависела жизнь целого городка.
- Прости меня.
Тилли вздрогнула: она и забыла, что рядом с ней сидела Кейтилин. А ещё она не понимала, почему эта девчонка вдруг извинилась перед ней.
- Чего-о-о?
- Я говорю «прости», – Кейтилин тоскливо смотрела на огонь, и Тилли начинала бояться за неё: как-то нехорошо она смотрит… Нездорово. Заболела, что ли? Как это было бы сейчас некстати. – Приношу свои извинения. Понимаешь?
- Да за что?
- Ну. Я к дуар… дуэр… ну, в общем, карлику пошла, а хотя обещала костер сторожить.
- Да уж, это ты молодец, - хмыкнула Тилли, насаживая ещё один кусочек хлеба на палку: она решила, что покормить Кейтилин все же надо, а то ещё помрёт от голода и тоски. – Говорила же, никого не слушай и ничего не делай.
- Но я думала… ох, забудь. Я правда поступила очень глупо, мне не следовало так делать.
- Ну вот видишь, - кивнула Тилли, весело крутя хлеб над огнём. – Я тебе ожоги на руке оставила, полечи их. А то ж скоро на тебе вообще живого места не останется.
- Да-а-а, и правда болит. – Тем не менее Кейтилин даже не поднялась со своего места. Видимо, ей было совсем грустно, ну или ожоги болели не так уж сильно. Тилли ей приносить лекарство не стала, а вот хлеб положила рядом, когда тот достаточно поджарился. Сказала «Ешь давай» и вцепилась зубами в свой кусок. Вкуснотища! Девочка давно не ела ничего подобного. Ну как, вчера, конечно, ела, но вот раньше… Эх, маму бы этим угостить! И Жоанну. Только если та на Тилли орать не будет.
«Как там они», - вдруг вспомнила девочка, и ей стало очень грустно. Должно быть, они очень волнуются за неё. С ума сходят… Конечно, маме не придется её кормить, но ведь Жоанна работает куда меньше Тилли. Она дровяница и брусья носит, а Тилли с рудой работает, это стоит куда дороже и денег платят больше. Да, говорят, и умирают раньше, пыль там в нос попадает, ещё какие-то кошмары происходят, но ей всё равно долго не жить. Если эта каторга рабочая не уморит, так феи утащат, или дракон, или ещё мерзость какая. Чего ей бояться-то?
А Жоанна плачет наверное. И мама… впрочем, мама давно не плачет.
- Почему ты грустишь?
Кейтилин напряженно смотрела на Тилли, и девочку это почему-то взбесило. Ей-то какое дело? Вон, она всего-то от одного дня в лесу уже побелела со страху, а ещё чего-то спрашивает у неё! Наверное, сама думает про себя, что Тилли и грустить не о чем – конечно, о чем может грустить нищенка, у которой даже одежды не рваной нету!
- Ничего, - грубо ответила Тилли, отвернувшись. – Ешь давай.
- Я не хочу, спасибо за заботу.
- Хочешь с голоду сдохнуть? Тогда мне давай. Только нам ещё весь день идти, а мы даже не знаем, где находимся!
- Ты о семье думала, да? Или о проклятии?
- Да какая тебе разница! – закричала Тилли, и несколько недовольных фей были отброшены в сторону силой её голоса. – Не хочу об этом говорить, и всё! Отстань, приставала!
- Не кричи на меня, - дрогнувшим голосом ответила Кейтилин. – Что я тебе сделала?..
- Да достала ты меня своими вопросами!
Тилли резко вскочила и направилась в сторону леса. Кейтилин слабо её окрикнула, но девочка даже не думала смотреть в сторону своей попутчицы. Впрочем, Тилли не столько рассердилась на неё, сколько решила проучить – и пусть ей будет стыдно за своё любопытство!
«Наверняка она за мной сейчас кинется, - с мстительным удовольствием подумала Тилли. – Или разревется. Слабачка! Гилли Ду ей снился! А она ведь его даже не видела!..».
Отойдя на некоторое расстояние, Тилли посмотрела назад: странно, но Кейтилин так и не побежала за ней. Тилли на всякий случай сделала два шага назад и вновь обернулась – опять никого не было. Не слышно даже треска сломанных веточек и криков «Эй, Тилли! Прости меня! Я была неправа!».
Это ещё сильнее рассердило девочку.
- Ну и ладно, - тихонько сказала Тилли. – Не больно-то и хотелось.
И она не заплакала, хотя, конечно, повод для слёз был. Ведь она бы могла эту девочку Паучьему Королю предложить, вместо кого-то из своей семьи! Разумеется, ей было бы жалко Кейтилин, и она бы даже немного поплакала над ней, но ведь шанс-то был! А теперь что ей делать? Они же вместе в город шли… Может быть, вернуться назад?
- Ни за что, - твердо сказала девочка. – Вот ещё, она меня обидела, а я за ней возвращайся! Не будет такого!
Ответом Тилли служил тихий шелест осенних листьев да писклявые стрекотания летающих вокруг неё фей.
- Вот и я так думаю, - закончила мысль девочка.
Конечно, у Кейтилин было одеяло. А ещё вкусный хлеб, топор, чтобы обороняться от фей, лекарства… и пирожные! Да, пирожные было жальче всего. Или жальчее, да какая разница. Нет ничего хуже, чем лишиться пирожных, особенно когда ты не ел их ни разу и уж точно потом не съешь. Тилли вспомнила этот сладкий маслянистый вкус и жирный крем, и в животе у неё забурчало.
- Ладно, вернусь, - проворчала она. – Но сначала немного погуляю, всё равно эта курица не додумается, как костёр потушить.
И, успокоив себя, девочка уселась на землю. Она отошла не слишком далеко: так, чтобы её не было видно, но при этом не терять из внимания запах костра. Тилли вдруг подумала, что Кейтилин может придти в голову идея уйти, не потушив за собой угли, но потом решила, что на такую дурость даже Кейтилин не способна. Ну не маленькая же она, в самом деле…
Феи, окончательно обнаглев, летали рядом с девочкой, едва не задевая ту крыльями, руками и хвостами. Некоторые из них хватали её за волосы, и тогда Тилли негромко цыкала на них, отчего они разлетались в разные стороны. Феи были голые и одетые, в костюмах из листьев и кусочков деревянной коры, с зеленой и человеческой кожей, в шляпках из желудей, ореховой скорлупы, грибов… Некоторые болтали голыми ножками в воздухе, а у некоторых были крошечные сапожки.
«Это, наверное, те, что побогаче, - размышляла Тилли, глядя на фей. – Должны же у фей быть свои деньги. Иначе почему они такие разные? Хотя мама мне говорила, что денег у фей не бывает… Хотя как же лепреконы? А ещё они золотые волосы и блестяшки любят. Надо запомнить, а то вдруг понадобится».
Солнце совсем взошло над землей, и воздух окончательно согрелся. Тилли закрыла глаза: она представила, что над ней не висит никакой опасности, что ей не приходится убегать от страшного Паучьего Короля и работать на фабрике, и она просто девочка. Возможно даже такая богатая, как Кейтилин. У неё новое платье, которое подарила ей мама, куча пирожных в корзинке и куклы. Самые настоящие, которые похожи на людей, а не завернутые в тряпицу бруски, с которыми Тилли играла в детстве. Она бы с ними разговаривала, наряжала в разные костюмы и мыла лица. И себе бы мыла лицо, хотя ей бы это ужасно не нравилось. Мама осторожно расчесывала бы ей волосы, аккуратно, не боясь сломать гребень. Затем буйные кудри Тилли заплели бы в косичку – ох, она так давно мечтала о косичке! Утром у неё никогда не было времени её заплести, да и нечем: просто схватывала волосы в платок и всё, чтоб на лицо не спускались. Ещё у неё прелестные туфельки, такие же, как у Кейтилин… нет, лучше! Намного лучше! И волосы светлые, а не такие черные, как будто бы её из печки достали. Ещё они бы с мамой и Жоанной непременно завели бы собаку… даже двух! Большую и маленькую. Одна бы охраняла их, а вторую держали дома. Тилли сама бы ухаживала за ними (и за коровами, и за козами, и за овцами, которые бы у них непременно были). Она бы повязала маленькой собачке бантик из красной ленточки, а к большой приходила бы в будку и сидела вместе с ней, обняв за толстую мохнатую шею и уткнувшись носом прям в розовую кожу. Жоанна бы вышла замуж и была самой красивой невестой города, а мама… Мама бы просто сидела дома, и ей не надо было никуда ходить, унижаться перед другими, зарабатывать на жизнь. Повязку можно и оставить, только не такую страшную, как сейчас, а красивую. С бантиками и белой оторочкой, или как называются эти штучки, ими ещё юбки украшают…
Да-а-а, мама и Жоанна будут настоящими красавицами. Может быть даже какой-нибудь господин увидит маму, влюбится в неё, возьмёт замуж, и она будет счастлива… А Тилли бы потом выросла и начала работать. В таком случае даже господина, наверное, не надо: Тилли сама позаботится и о маме, и о сестре, и замуж её выдаст, если, конечно, нормального парня найдёт.
И никакого Паучьего Короля. Никакого погибшего мальчика, дуэргара, Гилли Ду, линдвормов и прочих чудищ.
«Но этому не бывать», - с грустью подумала Тилли и открыла глаза. Феи сидели у неё на плечах и весело болтали; они были такими легонькими, что девочка даже не почувствовала их присутствия. Ей стало немного веселее, что феи не прогоняли и не щипали её, как вчера, а привыкли. Наверное, это потому, что она была вместе с златоволосой Кейтилин, ведь феи любят светлые волосы…
«Кейтилин!» - внезапно вспомнила Тилли и резко вскочила с места. Ну конечно, Кейтилин! Она совсем забыла! Может быть, она уже ушла…
Тилли отряхнула юбку и сделала несколько шагов в сторону, когда раздался ясный и громкий голос:
- Тилли! Ты где, Тилли!
Девочка напряглась. Звук шел со стороны старого ельника, а ведь Кейтилин должна была находиться в другом месте. Конечно, она могла и заплутать, но с большей вероятностью это была не она…
- Кейтилин? – спросила Тилли, поднимая палку с дерева: вряд ли она могла её защитить, но другого оружия у неё и не было: топор-то остался в корзинке. – Ты что там делаешь?
- Я заблудилась! Где ты?
- Докажи, что это ты, - резко потребовала девочка. Крик Кейтилин (или кто бы это не был) теперь и вовсе не имел никакого направления, просто звучал словно из ниоткуда.
Это было очень подозрительно. Разве может человек так кричать?
- Тилли, ну ты что, с ума сошла? Где ты вообще находишься!
Тилли облизнула пересохшие губы и беспокойно заозиралась: она совсем забыла, что в таких случаях надо было говорить. Кажется, ей следовало рассказать какую-то нелепицу, но какую?.. А-а-а, голова дырявая, всё забыла!
Феи громко перешептывались, глядя на Тилли, а когда её рассеянный взгляд падал на них, то они прятались кто куда. Но девочка не обращала на них внимания, силясь вспомнить заветные слова, рассказанные матерью.
- Тилли!
- Однажды я видела человека, который ехал на козе, - дрожащим голосом произнесла Тилли: она так и не вспомнила заветных слов, поэтому решила придумать свою глупую историю. Ох, наверняка она поплатится за это! – Задом наперед. А на заду у него продырявились панталоны! У козла, а не у человека. Вот, а потом он остановился и начал пить лужу из пива…
Пока девочка говорила, лес молчал: не трещали даже феи вокруг, завороженные её историей. А потом… потом вдруг всё разразилось искренним, самозабвенным хохотом, таким громким, что Тилли заткнула уши руками: смех маленьких и не только маленьких созданий оглушал и заставлял уши болеть от невыносимого шума. Внезапно девочку схватили за подол, и Тилли с визгом вцепилась в юбку, испугавшись, что она упадёт на землю – и неожиданно оказалась на земле сама, прижатая собственной деревянной рогатиной.

art by MarinaPRIV

запись создана: 23.06.2016 в 21:38

@музыка: The Wind in the Willows – Secret of Survival

@темы: рассказы, Феи Гант-Дорвенского леса

URL
Комментарии
2016-07-07 в 11:32 

Анор
О, Боевая Гвардия, клинок закона! О, храбрые гвардейцы-молодцы! Пока в строю гвардейские колонны, не будет дефицита колбасы...
Тилли промолчала, однако на душе у неё стало чуточку теплее. Ещё никто, кроме мамы, не называл её умной, и похвала от такой девочки, как Кейтилин, не могла не радовать её сердце.

А что-то слово "умная" перед этим и не звучало вроде. Оно просто потерялось, или и не должно было, а Тилли просто сама додумала?

Хм, меня память подводит, или в первой редакции читать дальше

2016-07-10 в 16:06 

фея в шляпе
Pinkie Pie don't care. She does what she wants.
Анор, оно съелось в процессе редактуры Х_Х Спасибо за замечание!

Да, ты правильно заметил. Просто, к сожалению, этим пришлось пожертвовать, поскольку в процессе работы над "Феями" образ дуэргара претерпел значительные изменения - как внешне, так и по концепции. Соответственно, главу пришлось очень, очень сильно переписывать...

URL
   

И не ведали, что скоро зима

главная