фея в шляпе
Pinkie Pie don't care. She does what she wants.
Название: "Феи Гант-Дорвенского леса"
Автор: D-r Zlo, она же фея в шляпе
Рейтинг: PG-13
Жанры: джен, сказка, дарк-фэнтези, ангст, драма, ужасы.
Предупреждения: насилие, смерть второстепенного персонажа.
Размер: макси, 219 страниц.
Статус: закончен
Описание: Если ты умеешь видеть то, что не видят другие, это не дар - это проклятие. Если ты живешь между двумя мирами, будь готов к тому, что тебя не примет ни один из них. И любой самостоятельный шаг с твоей стороны может стать роковым и необратимым...
Комментарий от автора: Ура! Ура! Я начала процессе редактирования произведения, и, в общем, пока это заключается в том, что я хватаюсь за голову и переписываю ранние главы практически полностью. Поэтому мне будет очень важно услышать ваши комментарии и замечания, чтобы успеть их учесть и внести правки в произведение. Вы даже не представляете, как мне тем самым поможете.

Даже пикси замолчали, когда их король произнёс эти слова. Маленькие феи смотрели на Амомума с бесспорным уважением: очевидно, они были согласны с ним. Сам Амомум внимательно и сердито смотрел на Тилли, как будто бы ждал, что она раскается в своей лжи и упадёт перед ним на колени. Возможно, девочка и рада была бы так поступить, если бы хоть немного была уверена в том, что это поможет; но Тилли знала такие истории, когда мольбы лишь сердили пикси, а вовсе не помогали завоевать их расположение.
Но как тогда быть и что делать? Как назло, Тилли совершенно ничего не приходило в голову.
- Я правду сказала, - дрожащим голосом произнесла девочка. – Мы не хотим причинить вам вреда, и уйдем тотчас же, как только вы отдадите нам своего пленника.
Тилли окинула взглядом безмолвную и мрачную толпу пикси, и вздрогнула, увидев мрачно улыбающееся лицо Крокуса. По всей видимости, эта зараза не сомневалась в том, что король пикси не послушает девочек и в лучшем случае прогонит их вон. Хотя, на самом деле, это был бы удачный исход для них с Кейтилин: конечно, мама рассказывала Тилли про жестокие расправы фей над предателями, и девочке было даже немного жалко того, кому была уготована такая страшная участь… Но, в конце концов, он сам виноват, что бы он ни сделал. Не хватало ещё, чтобы они с Кейтилин из-за него пострадали.
- Я всё ещё не верю тебе, - отчётливо проговорил Амомум, и все пикси согласно закивали. – Твоя подруга разогнала и чуть не растоптала моих воинов, а всё это время с нами беседуешь ты! Вряд ли глазач может не понимать той опасности, которой он подвергает себя, когда вмешивается в жизнь фей. В нашу жизнь!
Пикси одобрительно зашумели, а Тилли нервно сглотнула. Проклятого хомяка совершенно не убедили её слова и жалобные интонации; такое чувство, будто бы он вообще их не слышал! И теперь он хочет, чтобы с ним заговорила Кейтилин…
Тилли посмотрела в сторону подруги и встретилась с её испуганным взглядом.
Нет. Это невозможно. Кейтилин просто не сможет разговаривать с феями, о которых даже ничего и не знает.
- Ну сами знаете, нужда может заставить совершать самые дурацкие поступки, - произнесла Тилли. – Мы искали проводника, который вывел бы нас на дорогу, только и всего.
- Глупая девчонка! – рассерженно топнул ногой Амомум. – Этот паршивец украл невесту у своего соплеменника! Он проник на поляну спрайтов и сорвал кокон, в котором она жила! Теперь бедняжка не может выйти замуж за того, кого она любит, а народ пикси навеки опозорен перед добрым народом спрайтов. Довольно! Никакая нужда не может заставить обращаться за помощью к предателю. И уж ты, глазач, должна об этом знать!
Тилли хотелось провалиться сквозь землю; она понятия не имела, что надо делать – ну, помимо того, чтобы не расплакаться прямо на глазах у яростной толпы фей… Она замолчала, не зная, что говорить, и пикси, вероятно, посчитали это своей победой: со всех сторон на Тилли полетели комья грязи и маленькие камушки. Один из малышей осмелел настолько, что быстро подбежал к носку стоптанного башмака Тилли, плюнул на него и тут же убежал, не дожидаясь мести от великанши. Хотя он мог бы и не бояться: Тилли чувствовала себя настолько униженной, что всё равно ничего бы не смогла сделать, кроме того, что закрыть глаза и с позором убежать подальше подальше. И она бы, верно, так и поступила, если бы внимательно прислушивающаяся к разговору Кейтилин не выступила вперёд и не заговорила громко:
- Пожалуйста, послушайте меня!
Тилли была уверена, что это не сработает, но – о, чудо: пикси затихли и, хоть и с недоверием, но всё же обратили внимание на молчавшую до того девочку. Амомум, впрочем, недовольно скрестил руки на груди и сердито посмотрел на девочку. Однако он не прерывал Кейтилин, и это немного обрадовало Тилли: кто бы мог подумать, что так внимательно будут слушать девчонку, едва не растоптавшую их армию!
Или, может, всё дело просто в золотых волосах? Тилли на мгновение задумалась об этом, но её мысли перебил смелый голос Кейтилин.
- Я не вмешивалась в ваш разговор, добрые пикси, - заговорила она, краснея и хлопая глазами, - потому что, честно говоря, я не знала, что я могла бы вам сказать….
- Так и не говорила бы ничего! – задорно крикнул кто-то из пикси, и остальные поддержали его дружным смехом. Тилли непременно бы замолчала после такого, однако Кейтилин даже и не думала останавливать свою речь.
- Моя подруга лучше разбирается в ваших обрядах и обычаях, чем я. Хотя на самом деле виновата я, и только мне держать перед вами слово! – На мгновение Кейтилин смолкла, словно раздумывая над тем, что она говорит, а затем продолжила, как ни в чем не бывало. – Честное слово, если бы я только знала об этой ужасной истории, я бы ни за что не стала вмешиваться в вашу жизнь! Однако случилось то, что случилось, и я очень хочу искупить свою вину перед вами. Но я правда очень прошу вас, добрые пикси, и вас, король Амомум – отпустите с нами вашего пленника! Он и так будет достаточно наказан, если поведет нас в город. Я могу вам отдать свои пирожные, если захотите, только пожалуйста – отпустите нас, и его тоже!
То ли Кейтилин притворялась, то ли в самом деле испытывала вину перед народом пикси, но её слова подействовали на фей. Они с осторожным любопытством наблюдали за говорящей девочкой, и на их лицах-мордочках отчетливо читалась симпатия к Кейтилин. Все уже и забыли про рассердившую их Тилли и внимательно слушали трогательную просьбу Кейтилин. Только Амомум оставался всё таким же насупленным, но этому Тилли как раз и не удивилась – он же король, а короли и должны быть сердитыми. Кто знает, о чем он сейчас думает…
«Наверняка всё из-за золотых волос, - неожиданно уколола её сердитая мысль. – Феи любят златовласок и дурочек. Будь она такая, как я, её бы и слушать никто не стал».
«Ну и что? – возразила Тилли. – Подумаешь, златовласка. Нашла на что обижаться! Надо спасибо сказать, что это вообще спасает. А то кто знает, что сейчас с нами случилось бы…».
Эти размышления немного успокоили Тилли. Несмотря на то, что ей по-прежнему очень хотелось плакать, ей всё-таки удалось на время убедить себя в правильности происходящего. Да и не об этом надо думать сейчас, в такой-то момент…
- Пирожные, говоришь… - Амомум посмотрел на своих воинов: оказывается, всё это время пикси также тащили и корзинку девочек, а Тилли этого и не заметила. Вот она, стоит неподалеку, окруженная солдатами в потешных доспехах из желудей и каштанов. – Что ж, щедрый подарок, но совершенно недостаточный, если ты, конечно, хочешь извиниться перед нами.
- Но у меня мало денег, - растерянно ответила Кейтилин, и Тилли готова была после этого провалиться со стыда: конечно, могла бы вспомнить, что Кейтилин ничегошеньки не знает о феях!
Полянка тут же наполнилась веселым и громким смехом. Даже воины улыбались, охранявшие корзинку и грозно тыкавшие копьями в сторону девочек; хохотал даже Амомум, да так сильно, что скатился вниз на землю и дрыгал лапками. Кейтилин растерянно переводила взгляд от фей к Тилли; она явно не понимала, что же такого смешного она сказала.
А Тилли же мрачнее тучи. Ей сердило даже не общее веселье, хотя и это тоже – нашли, над чем смеяться, болваны лесные! Но нет, её беспокоило, что же именно король пикси хотел бы от них получить и что имел в виду. Явно не невесту – и слава кому-нибудь: пикси не любят человеческих женщин и не считают их красивыми. Но что же тогда?..
- Ну даёт! – кто-то воскликнул в толпе. – Думает, что нам нужны человеческие деньги!
- Ага, чтобы, наверное, на базар сходить!
- Может, нам и одежду у них покупать? Как думаете, братцы?
- А золотом дашь, красавица? А то медь мы, прости, не примем!
- Так что же вам нужно? – спросила Кейтилин, смутившись от насмешек фей.
Амомум, не прекратив смеяться, взобрался обратно, и посмотрел на девочку весело и добродушно.
- Пусть твоя подруга скажет, что пикси ценят больше зерна и хлеба, - произнес он, и затем обратился к Тилли: - Эй, глазач! Сможешь угадать, как много мы с вас возьмем?
Тилли мрачно уставилась на Амомума. Пикси, конечно, не такие злобные, как другие их фейские братья, но жулики они отпетые, а, значит, попросить они могут вообще что угодно – хоть горшочек маслица, хоть амбар, набитый зерном. Впрочем, зерно им не особо нужно, если верить словам Амомума…
Что-то, что феи ценят выше зерна и хлеба, хм…
- Волосы? – наконец спросила Тилли. – Вы возьмёте волосы Кейтилин? Я права?
На мгновение её слова заставили пикси замолчать, а после этого они с большей воодушевленностью начали переговариваться друг с другом. Причем непонятно – то ли Тилли угадала, то ли они просто очень сильно удивились. Хотя чему? Ведь сами же заметили, что Тилли глазач и многое знает о жизни фей… Странные такие.
Амомум почесал брюшко в задумчивости, а затем произнёс:
- Золотые волосы приносят феям удачу, к тому же они отлично помогают при колдовстве. – Однако, немного помолчав, король добавил: - Но вообще-то пикси куда больше любят свежее молоко и украшения из речной ивы.
- Но у нас нет молока, - робко возразила Кейтилин. – Да и украшений у меня мало…
- Тогда ничего не поделаешь, - пожал плечами король пикси. – Отдай нам свои волосы, девочка, и можете забирать этого предателя хоть на край света.
Тилли со страхом посмотрела на Кейтилин. Она не была уверена, что этот капризный плаксивый пикси стоил того, чтобы лишаться своих волос, однако Кейтилин думала по-другому. Не колеблясь ни мгновения, она твёрдо произнесла:
- Хорошо. Дайте мне что-нибудь, чем я бы могла их отрезать: у нас совсем нет никакого ножа.
Амомум кивнул, и почти тут же несколько стражников торжественно вышли из большого шатра, собранного из широких кленовых листьев алого цвета. Крупные относительно своих собратьев пикси вчетвером несли ржавые ножницы; Тилли поначалу удивилась этому, так как она знала, что многие феи не выносят даже прикосновения к металлу, но затем заметила на их руках перчатки, связанные из трав. Девочку восхитила находчивость пикси: и кто бы мог подумать, что феи будут искать способ преодолевать свою врожденную неприязнь к железу! Ну прямо как люди, в самом деле…
Когда солдаты, пройдя через толпу, приблизились к девочкам, Кейтилин наклонилась к ним и, поблагодарив, взяла ножницы в руки. Затем она протянула их Тилли. Девочка в замешательстве отшатнулась, но Кейтилин тихонько произнесла:
- Я сама себе не отрежу…
Тилли медленно перевела взгляд с решительного лица подруги на ножницы. Они были такими старыми и ржавыми, что пикси, пожалуй, могли бы и не надевать перчаток – ведь железа за всей этой оранжевой пылью они бы точно не почувствовали. Такими и травинку не перережешь, не то что волосы…
Но делать нечего: вокруг стояли взбудораженные феи и с любопытством смотрели на них, ожидая заслуженной платы.
Вздохнув, Тилли взяла инструмент из рук Кейтилин. Ножницы оказались неожиданно тяжелыми, а из-за ржавчины – ещё и тугими: Тилли пришлось приложить усилия, чтобы лезвия с неприятным звуком разъехались в разные стороны.
Ей ужасно не хотелось этого делать.
Тилли робко посмотрела на Кейтилин, но та уже стояла спиной к ней. Похоже, она нисколечко не сомневалась в правильности своего выбора и вообще не переживала из-за потери волос. А ведь это волосы! Да ещё и такие красивые! Как же она потом в город придет? Её же на смех все поднимут…
«Храбрая, - восхищенно подумала Тилли. – Вот и мне бояться не надо».
И, ещё раз медленно вздохнув, Тилли собрала одной рукой распущенные волосы Кейтилин. Её поразила их мягкость и густота: девочка даже и предположить не могла, что волосы без грязи на них могут быть такими… красивыми. А какие косы, наверное, толстые получаются! А ещё из них можно несколько тоненьких сделать и вокруг головы обмотать, чтобы было красиво…
Звяк!
Несколько волосинок упали на землю. Ножницы оказались слишком тупыми, чтобы с первого раза ими можно было отрезать толстый пучок волос.
Звяк-звяк!
Тилли закусила губу. Ей раздражала неподатливость тупого инструмента, и поэтому ей приходилось не столько резать, сколько пилить волосы своей спутницы. Кейтилин стояла, не дрогнув: её лицо было спокойным и решительным, хотя и несколько побледневшим.
Звяк!
И феи восторженно выдохнули: после напряжённой возни с ржавыми ножницами Тилли стояла вместе с длинными отрезанными волосами Кейтилин. Подстричь её совсем коротко у Тилли не получилось: она боялась коснуться кожи подруги и обжечь её, к тому же она рассчитывала на то, что так у Кейтилин быстрее вырастут новые волосы. Сейчас же Тилли могла разглядеть её покрасневшую шею и несколько родинок у самого основания.
А ведь всего несколько мгновений назад всё это прикрывали волосы. Прекрасные золотые волосы, из которых можно было бы плести замечательные косы.
- Давай сюда! – нетерпеливо воскликнул Амомум.
Тилли очнулась и, немного помедлив, наклонилась к королю пикси и небрежно бросила перед ним волосы Кейтилин. Амомума подобное неуважение совершенно не задело: он живо схватил отрезанные пряди и начал торопливо перебирать своими короткими лапками. Со всех сторон к нему двинулись обрадованные пикси: их сдерживали только солдаты, уверенно и очень осторожно толкавших их назад, подальше от короля. Правда, Тилли всё равно заметила, как парочка совсем маленьких фей схватили оброненные ею волосинки и скрылись среди толпы.
- Какие замечательные, красивые, удивительные волосы! – воскликнул Амомум. – Этого хватит на весь народ пикси и даже на наших братьев по ту сторону Бен-Хедерина!
Кейтилин только в этот момент повернулась к остальным, и Тилли поняла, что она едва сдерживается от слёз. Без волос Кейтилин смотрелась странно, как плохо ощипанная курица. Наверное, если бы ножницы не были такими ржавыми, то она бы выглядела по-другому…
В любом случае, Тилли искренне сочувствовала ей. И с удовольствием протянула бы ей свою руку, если бы не боялась сильно её обжечь.
- Мы довольны вашей платой, девочки, - важно произнес Амомум. Он повязал одну из золотых прядей вокруг шеи, и теперь выглядел с нею не то смешно, не то очень странно; а ведь он точно гордился этим «украшением»! – Теперь народ пикси отпускает вас с миром. Вы можете забрать с собой этого предателя, как и хотели. Правда, - и тут Амомум злорадно понизил голос, - я бы на вашем месте выкинул бы его в канаву, а лучше – в реку Росмуир, что течет по направлению к северу! Этот негодяй обманет вас, бросит, да ещё и выдаст Паучьему Королю. Пикси никогда не примут его обратно, и вам бы следовало поступить точно так же!
- Спасибо за доброту, о славный народец, - поклонилась Тилли. Она разумно решила не отвечать на замечание короля об их новом попутчике. – Уж извините, что вмешались и рассердили.
Она подняла корзинку, которую пикси теперь не охраняли, и пошла в сторону леса. Кейтилин осторожно подняла с земли испуганного и израненного пикси-пленника, и, держа его в руках, медленно направилась вслед за подругой. Феи, преисполненные любопытством, смотрели в их сторону, а некоторые (в основном, конечно же, отважные малыши) даже рискнули бежать за ними, прячась за грибами и травой, пока девочки окончательно не исчезли среди деревьев.
Амомум провел лапкой по золотым локонам и удовлетворенно крякнул.
- До чего же самонадеянные человечки! – произнёс он, обращаясь к остальным пикси. – Мало того, что лживого воришку и предателя с собой забрали, так ещё и волос лишились! Я всегда говорил, что эти люди – те ещё глупцы. Ну ничего, этот мерзавец Имбирь быстренько их предаст, помяните мое слово!
И пикси весело рассмеялись. Они всегда очень радовались, когда им удавалось обмануть или же каким другим способом унизить человека; вот и сейчас эти феи в красках представляли, как их бывший соплеменник, бесчестный ублюдок Имбирь, бросает тупых человеческих детей на произвол судьбы, и их съедает Паучий Король. То-то весело будет! И поделом этим людишкам, нечего вмешиваться в дела жителей леса!
Один лишь Крокус не смеялся.

- Ну и что нам с ним делать?
Они остановились на небольшой полянке, хорошо скрытой за высокими деревьями с толстыми стволами. Траву, сохранившую свою мягкость и пышность, устилал ковер палых листьев, ещё не начавших гнить и распространять неприятное осеннее зловоние. Кое-где даже встречались робкие желтые лютики, за которыми прятались маленькие любопытные феи; это окончательно убедило Кейтилин остановиться именно здесь, а не где-нибудь ещё. Правда, Тилли сомневалась в правильности этого решения: мрачные предчувствия подсказывали ей, что, если вдруг что-нибудь с ними случится, выхода отсюда они не найдут…
Но нельзя же видеть во всём только плохое, правильно?
К тому же девочку грела мысль, что теперь они с Кейтилин будут спать не на жесткой земле с противными колючками, а на мягкой почти что постели. Тем более, что у них возникли другие, более насущные вопросы.
Спасённый пикси испуганно молчал. Он сидел на земле, периодически всхлипывал, тёр кулачками лицо и дрожал. Его крупные испуганные глаза рассматривали то одну, то другую свою спасительницу, словно он не мог решиться, стоит ли ему бояться этих странных человеческих детей или же, напротив, пасть перед ними на лапки и горячо благодарить. В этот момент спасенный пикси казался особенно растерянным и даже трогательным. На земле ему некуда было спрятаться ни от пристальных и напряжённых глаз Тилли, ни от мягкого и заинтересованного взгляда Кейтилин.
- Ну а что с ним делать, - пожала плечами Кейтилин. – Ты так спрашиваешь, как будто у нас есть выбор.
Её лицо по-прежнему освещала легкая и светлая улыбка, хотя Тилли не могла не заметить, что она давалась Кейтилин со значительным усилием. Тилли старалась не смотреть в сторону подруги, ведь взгляд её падал не на лицо Кейтилин, а на её волосы. Точнее, то, что от них осталось. Кейтилин старательно делала вид, что её вовсе не беспокоят эти ужасные рваные патлы… да что уж там, она даже не заплакала после их потери! Как странно: Тилли считала её невыносимой плаксой, а, оказалось, что зря, и никакая Кейтилин не плакса. Вот Тилли – да, она бы такой вой подняла…
Бестолочь. Ей бы поучиться у Кейтилин, авось посильнее бы стала.
- Ну, можно отпустить, - нарочито грубо произнесла Тилли, стараясь скрыть собственное волнение. – К такой-то бабушке. Спасли – ну и молодцы, а теперь прыгай куда хочешь, у себя не держим.
- Глупо это как-то. – Кейтилин доставала из корзинки пирожки и тоже не смотрела в сторону Тилли. Стеснялась, что ли? – Мы его всё-таки спасли, мы за него ответственны и всё такое…
- Чего-о-о? – Тилли не знала, что такое «ответственность», но что она знала точно, так это то, что ни в коем случае нельзя возиться с феей как с маленьким ребенком. А то ещё сядет на шею и ножки свесит, а им потом отдувайся за это! – Чушь только не городи, а! Мы спасли его от казни – всё, баста. Дальше наши дороги расходятся, пусть он в одну сторону скачет, а мы потопаем в столицу. Ещё чего выдумала – с феей носиться… Он же нас со свету сживёт, дурак этот мохнатый!
Видимо, слова про мохнатого дурака сильно задели пикси, поскольку он обиженно вскрикнул и заставил девочек вздрогнуть. С выражением оскорблённой невинности он уставился пронзительными зелёными глазами прямо на Тилли, всем своим видом старательно выражая обиду.
Пока он так сидел, девочка тем временем смогла как следует рассмотреть этого назойливого пикси. Он выглядел более человекообразным, чем все пикси, которых они видели раньше: лицо феи не очень-то не походило на звериную мордочку, волосы не сливались с шерстью… И пятнышки, пятнышки по всему телу, как у бурундука. Имбирь, кажется, его зовут? Совершенно непохож. Хотя кто знает, почему пикси вообще называют друг друга в честь растений, они же не спрайты..
- Какая ты злая девочка! – пронзительно воскликнул Имбирь. – Уж если хотела выбросить на мороз и холод бесчинствующий, так лучше бы и не спасала вовсе!
- Какой бесчинствующий холод, идиот, - сердито ответила Тилли: она и представить не могла, что этот пикси может быть таким наглым и раздражающим! Эх, и зачем только спасли… - Ты вон едва одет!
- Вот потому и холодно, - сердито ответил Имбирь. – А ночь настанет – я и замерзну до смерти! Никто меня у костра не пригреет, никто едой вкусненькой не накормит… и пропаду я пропадом, словно и не бывал!
- Ну хорошо, хорошо, - торопливо прервала его Кейтилин, не дожидаясь, когда Тилли рассердится и оттаскает его за уши. – Но ты же и в столице умрешь, глупый. Тилли сама рассказывала…
Имбирь внимательно посмотрел на Кейтилин. По всей видимости, прямо сейчас в небольшой голове пикси рождались мысли, отчего выражение лица Имбиря приобрело задумчивость и даже как будто бы рассудительность. Тилли, конечно же, не верила в способность Имбиря к размышлениям: по правде говоря, она вообще ни в какую его способность не верила, кроме невероятной хитрости и бесконечной тяги к обману. Вот и сейчас ей казалось, что эта пушистая дрянь просто придумывает какой-то хитрый план, чтобы заставить девочек бесплатно кормить себя и при этом ничего не делать…
А ведь Кейтилин ему и поверит. Осторожнее бы надо сейчас.
- Конечно, так это, милая девушка, - заговорил наконец Имбирь, и его голос потерял противную оглушительность. Напротив, он стал приятным и мелодичным: и кто бы мог подумать, что такая мерзкая пищалка может нормально разговаривать! – Но я могу вас просто довести до города, а там уже вы и сами справитесь! Зачем вам фея в столице, ну скажите на милость? Это же стыд и срам один! Я буду плакать и скоро умру, и только помешаю вам…
- Да как будто ты сейчас нам не мешаешь, - проворчала Тилли.
Однако Кейтилин, к её ужасу, предложение Имбиря понравилось. Она слушала его так внимательно, как будто бы он говорил что-то дельное; её лицо стало сосредоточенным, а руки застыли на полпути к корзинке. Тилли напряглась: вот пусть только посмеет поверить этому проходимцу! С неё ведь станется…
- А ведь это хорошая идея, - задумчиво произнесла Кейтилин. – Как ты думаешь, Тилли? Он доведет нас до города, а там мы его и отпустим!
- По ушам ему настучать хорошая идея, - мрачно ответила Тилли. – Ты дура, что ли, он своих обманул! Как ему можно верить? Феи – это тебе не люди, Кейтилин!
- Но мы же его спасли, - робко возразила девочка. – Может быть…
- Может быть! Да все может быть, с проглотом этим! – Тилли сердито взглянула на Имбиря: тот немного поубавил спесь, хотя и продолжал смотреть на Тилли с заметной неприязнью. – Ну тебя, образина! Обманешь ещё, а нам потом расхлебывать!
- Не обману, - захныкал Имбирь. – Что мне, делать больше нечего! И не обманул я никого, а всего лишь поддался безрассудному велению сердца, вот как!
- То есть обманул.
- Нет!
- Хватит спорить, - вздохнула Кейтилин. – Тилли права: мы, конечно, тебе доверять не можем. Но и на волю не пустим - тебя же из дома прогнали, и деваться тебе больше некуда. Утром придумаем, как нам с тобой поступить, а пока побудь с нами. Может быть, - и голос девочки стал значительно тише, - может быть, ты себя будешь хорошо вести, и тогда мы чуточку тебе поверим. Но самую чуточку, ладно!
- Добрая девочка! – Имбирь обрадовался и в два прыжка оказался у ног Кейтилин. – Добрая, милая девочка! Конечно, я вас не подведу, не будь я принцем Имбирем!
- Принцем? – фыркнула Тилли. – Ты уже и принцем стал?
- И был им до того! – самоуверенно кивнул пикси, даже не глядя в сторону Тилли.
Девочка фыркнула и встряхнула головой, давая понять, что не верить случайно спасённому фейскому проходимцу ни единого мгновения. Однако возражать или ругаться она не стала: спорить с феей – это всё равно, что спорить с волком – глупо, да и небезопасно. Ты же всё равно не докажешь, что они – самодовольные тупые скотины, только проблемы себе наживёшь. Лучше даже не думать о том, что феи могут сделать с тем, кто сомневается в их могуществе. Этот-то, правда, ничего серьезного не совершит, кишка тонка, но подгадить может.
Ох, доиграется Кейтилин со своей жалостью ко всяким убогим. Пусть сама за ним и идёт, раз ей так жалко, а Тилли умная, Тилли не верит тому, кто обманывает свой народ. Что он там сделал, девушку из другого племени похитил?.. Какая разница: феи не люди, у них нет никаких оправданий, когда они творят что-то плохое для своих. Даже если бы он просто ложку у этого Амомума стащил – всё равно ему не стоило бы доверять.
Хотя чего она переживает? Если так, то оно и лучше: корзинка её останется, в таком случае. Жалко, конечно, Кейтилин спасала её кучу раз, но а что теперь сделаешь, раз она так доверяет первому встречному?
- Ладно, жри давай, - грубо буркнула она Имбирю. – Имей в виду, один пирожок! Съешь больше – так в землю глубоко закопаю, что нокеры не найдут. Нам с этим запасом ещё идти неизвестно сколько, а тут новый рот…
- Ты за кого меня принимаешь, бестолочь? – обиженно воскликнул Имбирь, отщипывая огромный для своего роста кусок. – Не объем я вас, конечно. Я ж не злыдень какой-нибудь. И вообще это ты меня обижаешь! И постоянно притом!
Тилли громко ему возразила, сжав тонкие кулаки, а Кейтилин посматривала на них исподтишка и слегка посмеивалась. И Тилли, и этот миленький фей (или как их там называют, пикси?) казались ей ужасно забавными. Ну, то есть с Тилли они уже не в первый день в походе, и Кейтилин точно знает, что на эту девочку можно положиться: она, конечно, невежливая абсолютно, да и помыться ей не мешает, но зато она очень добрая и смелая. Эх, Кейтилин бы такую смелость! А ещё Тилли фей видит. Это, конечно, очень полезно, хотя и странно немного: Кейтилин не могла вспомнить, чтобы хоть раз ей приходлось встречать людей, которые бы умели видеть прячущихся фей. Но зато какой полезный этот дар!
А Имбирь… что ж, Кейтилин почему-то казалось, что ему можно верить. Сложно сказать, почему – просто внутреннее чувство такое. Он милый, хороший, вежливый… возможно, плутоват слегка, но это же не повод бросать его одного в этом страшном лесу. Конечно же, он не выживет в одиночку, и странно, что Тилли этого не понимает. Ну, впрочем, она ко всем так относится, как к врагам. Вот и бедному Имбирю достается.
Все-таки госпожа тётушка правильно ей говорила, что надо слушать свое сердце. Сердце никогда не врёт, уж Кейтилин точно об этом знает. Вот ей показалось с самого начала, что Тилли добрая? Ну и вот, Кейтилин совсем не ошиблась на этот счёт. А теперь ей и Имбирь кажется добрым, и наверняка он таким и окажется.
А пока ей стоило бы разнять этих драчунов, а то ещё покусают друг друга, чего доброго. Это, конечно, будет очень смешно, но всё равно не здорово.
Кейтилин вздохнула; вокруг было тихо, пустынно и очень уютно. Никаких опасностей, никаких прячущихся злых фей за кустами – никого, только ветер, вечерние птицы, да ругающиеся Тилли с Имбирём.
Постепенно сгущались сумерки. Наступала пора разводить костёр.
***
Огонёк не находил себе места. Они потеряли около суток – подумать только, около суток! – просто на то, чтобы оклематься от последней битвы с фир-дарригами. Проклятые шутники! Огонёк ненавидел каждую из этих ухмыляющихся тварей, каждого морального урода с больным чувством юмора, которые смели издеваться над всеми – в том числе и над спригганами. Ох, и не следовало бы им этого делать! Никто не смел так нагло, так открыто оскорблять любимых детей Паучьего Короля: наоборот, все феи пытались подружиться с ними или хотя бы не вызывать раздражение у мрачных и сердитых колдунов леса. Кроме проклятых фир-дарригов, чтоб им было пусто.
Один из этих недоумков напоследок пошутил о влюблённости спригганов в человеческую внешность; большая, большая ошибка с его стороны, Огонёк теперь сделает всё, чтобы этот ублюдок больше никогда не смел смеяться над внешностью спригганов. Это правда, что люди вызывали у спригганов восторженный трепет: люди были для них воплощением идеала внешности, они обладали всем тем, что делает даже самого дурного из них потенциально красивым. У людей была гладкая кожа, круглые глаза, четкий контур рта и пышные волосы – не грива или редко растущая шерсть, а именно волосы. Иногда даже золотого цвета, подумать только! Единственные существа, которые точно так же могут похвастаться необыкновенным цветом волос, это феи; но не такие, как Огонёк и его братья, а те, которые водят хороводы в Сонной Роще и приходят людям в упоительных сладостных грезах. О-о-о, эти феи по-настоящему прекрасны! Но даже они лишь копируют внешность людей, добавляя к ней стрекозьи или бабочкины крылья, а также слабое свечение по всему телу. Ненужные излишества, бессмысленные и бесполезные: эти феи не летают на своих крыльях, как спрайты, и не освещают дорогу темной ночью своим телом, тогда зачем всё это нужно?..
Нет, люди всё-таки были лучше даже самой прекрасной из фей. Но, к сожалению, спригганы были так же далеки от людей, как жалкая лягушка – от парящего в небе орла… И совершенно не играет роли то, что лягушка может быть любимым творением Паучьего Короля, а орёл – глуп, бестолков и лишён колдовства, - какая разница, если всё равно орёл остаётся таким же прекрасным, а лягушка – уродливой и мерзкой?
И целые сутки, какое проклятье. За это время Огонёк с братьями могли бы нагнать проклятую девчонку и два раза снять с неё кожу живьём. А теперь они даже не представляют, куда она может уйти: Его Паучье Высочество не даёт никакой помощи своим детям, в чём он, конечно же, прав, и даже не намекнув ни на что, что могло бы натолкнуть их на верный путь. Может быть, проклятому Рифмачу… ну нет, это вряд ли. Фир-дарриги – не самые любимые из детей Короля, да и нет им нужды гоняться за этой девчонкой. Хотя они сильно обиделись на Огонька, и потому могли бы решить отнять у него жертву; фир-дарриги мстительны и никогда не упустят хорошей охоты. Ну и повода позлить своих старых соперников-спригганов.
Проклятые фир-дарриги. Чтоб весь их род перебило, чтоб их по одному закинуло по всему свету, чтоб табак в их трубке превратился в борщевик, чтобы им ни одного ребёнка в дальнейшем бы не забрать! Самое страшное проклятье для любого фейского народа – по крайней мере, для того, кто живет за счет подменышей. Таковыми были фир-дарриги, таковыми были и спригганы, к сожалению.
А ведь Огонёк мог бы быть на месте человеческого ребёнка. Он мог бы немного пожить той жизнью, о которой так сильно мечтал, к которой мечтает любой спригган, когда становится из человеческого ребёнка омерзительным существом, уродливым пятном во всем фейском роду.
А ведь он мог бы немного пожить как человек. Всему виной девчонка, проклятый глазач – и почему её мать не сожрал дракон, когда мог?! Какой толк в выдирании глаз, если эти твари продолжают плодиться и без них! Разве не в том ли суть, чтобы уничтожить любого, кто может увидеть жизнь фей? Зачем Его Паучье Высочество милостиво дал убежать этой малявке, когда мог просто отдать её народу спригганов?
Нет, что-то тут явно нечисто.
- Братец Огонёк! Братец Огонёк!
Чья-то тень спустилась вниз по сосновому стволу и выросла прямо перед огненным носом Огонька. Впрочем, он знал, чья: пикси Крокус теперь известен всему Гант-Дорвенскому лесу. И в самом деле, ну как можно не знать о злосчастном пикси, чью невесту утащил его сородич, да ещё и принц! Грустная, трагическая история. Огонёк бы даже проникся ею, если бы знал, что такое любовь.
- Здравствуй, братец Крокус, - прошелестел спригган, и голос его был похож на треск огня в ночную пору. – И что же тебя привело сюда? Насколько я помню, спрайты уходят теперь на юг, вместе с твоим народом. Вряд ли твоя дорога лежала в пещеры спригганов, если, конечно, ты не решил нам что-то сказать.
- Боюсь, что так, братец Огонёк. – Крокус считался красивым пикси, хотя, на вкус Огонька, у того были слишком беличьи лапы, слишком пушистый хвост и слишком острые мохнатые уши. Но, с другой стороны, Крокус хотя бы не был живым огнём, осклизким камнем с внутренностями или кузнечиком, как спригганы, так что лучше б Огоньку сейчас и помалкивать. – Я слышал, искали вы девчонку-глазача, которая отняла у вас ребёнка.
- Это верно. – Огонёк моментально вспыхнул. Хорошо Каменюке: тот просто покрывается мхом, когда чувствует злость! А Огонёк того гляди спалит случайно несчастного пикси… - Она была у вас?
- Ты верно подумал, братец, – Крокус встряхнул длинными каштановыми волосами, отряхиваясь от сосновой коры. – Она действительно была у нас. Вместе с ней подруга, златовласая девочка с голубыми глазами. Она оставила свои волосы, и я решил, что лучше отдать их тебе и другим спригганам. Мне они не нужны, а тебе эти пряди могут сослужить добрую службу.
И с этими словами Крокус бережно положил перед собой аккуратную горсть белокурых волос. Их было не слишком много, но для любой феи эти жалкие пряди были настоящим кладом: золотые волосы помогали в колдовстве, а ещё способны были сделать прекрасной даже самую уродливую фею. Достаточно было прицепить эти волосы к голове или повесит их на шею, вместо бус и монисто.
Глаза Огонька загорелись.
- Это волосы её подруги?
- Да, братец. – Крокус внимательно смотрел на старого сприггана. – Их тут не так уж много: сколько смог взять, прости.
- Они длинные и густые. Этого будет достаточно. – Огонёк побоялся спалить драгоценные волосы, так что не стал их брать в руки. – Но зачем ты принёс их мне? Насколько я знаю, пикси колдуют хуже, чем любая другая фея. Твоему народу эти локоны куда нужнее, чем спригганам
- Братец, - голос Крокуса задрожал. – Эти девочки забрали с собой Имбиря – принца, похитившего мою Душицу. Я не знаю, зачем они решили спасти его, но произошло то, что произошло: златовласка отдала свои волосы моему королю, и теперь эти девочки унесли с собой этого проходимца, этого предателя, этого бесчестного вора, бесстыжего распутника... Я могу тебе показать, куда они пошли, но только прошу тебя, умоляю: дай мне убить Имбиря! Прошу тебя, добрый сосед! Я знаю, спригганы не братья пикси, но я точно знаю, что вы ищите этих девочек. Мне на них наплевать: не всё ли равно, сдохнут они от ваших рук или их уничтожит принцесса-фея? Но я прошу, дай мне убить того, кто посмел похитить мою невесту! Большего мне и не нужно: все равно не жить мне вместе с Душицей, но так я хотя бы смогу отомстить за поруганную её честь!
Спригган внимательно слушал жалостливый плач пикси и лишь досадовал, что этот народ так сильно любит поболтать: по мнению Огонька, всю эту речь легко можно было бы уместить в одну или несколько фраз. Однако Крокус продолжал говорить, и крупные беличьи его глаза медленно заполнялись слезами.
Впрочем, Огонёк не перебивал его. В конце концов, Крокус знает, куда ушли эти малолетние человеческие отродья, а это знание стоит того, чтобы чуть-чуть потерпеть чужое нытьё.
- Хорошо, - ответил спригган, когда Крокус закончил свою речь. – Я с удовольствием помогу тебе, братец. Этот пикси будет твой, делай с ним, что захочешь. Только, прошу, покажи мне, пожалуйста, куда ушли эти дети. Быть может, мы нагоним их, и тогда твоя месть свершится скорее.
Крокус с готовностью кивнул и немедленно вскарабкался по дереву. Огонёк взлетел вслед за ним и негромко поцокал языком, зател посвистел и трижды обернулся через себя самого. В то же мгновение на волшебный зов Огонька откликнулись его братья, самые безобразные существа Гант-Дорвенского леса: Каменюга, похожий на гигантский булыжник с лапками, Трясицвет – не то гигантская цикада с человеческим лицом, не то палочник с крыльями, Обормотыш, развевающийся на ветру, подобно грязному полотенцу… Все это были феи – точно такие же феи, как нежные спрайты или великолепные ланнан ши.
Крокус, не медля, двинулся вперёд, перепргивая с ветви на ветку, подобно настоящей белке. Огонёк полетел за ним, и пламя от его тела тухло, едва перекидываясь на растения и не нанося им никакого вреда; остальные спригганы двинулись следом – по земле, по воздуху, деревьям, верхом на маленьком облачке, зависшем прямо на уровне буйного кустарника…
И никто, никто из них не видел, как издалека, умело прячась среди камней и травы, за ними следили смеющиеся фир-дарриги. Они шутили и отпускали язвительные замечания о безобразных своих противниках, а Томас Рифмач с молчаливой весёлостью выпускал из трубки кольца густого дыма.
Ему тоже не терпелось поймать девчонку-глазача и её подругу с густыми золотыми волосами.

Тилли спала так крепко, что не сразу поняла, когда она проснулась. Открыв глаза, девочка несколько секунд привыкала к окружающему миру. Небо прямо над её головой начинало светлеть, деревья же, напротив, потемнели, и всё вокруг дышало волшебством и какой-то… неестественностью, что ли. Как будто бы сон ещё не закончился, а, напротив, перекинулся из головы в настоящий мир.
«Совсем с ума сошла, - сонно подумала Тилли. – Я же просто проснулась. Должно быть, пока я спала, кто-то из фей сел мне на голову, вот поэтому я так странно себя и чувствую».
Девочка вновь закрыла глаза и спрятала торчащие замерзшие ноги под одеяло. Ей ужасно хотелось спать, но сонливость Тилли исчезла в то же мгновение, когда в голове девочки появилось осознание:
«Небо светлое! Сейчас уже утро! Проклятье!!!».
Тилли моментально вскочила, и феи, уютно устроившиеся в её волосах, с пискливыми возмущениями разлетелись в стороны. Вот же твари! Совсем ничего не боятся! Но Тилли тут же забыла об этом, когда увидела спящую возле почти потухшего костра Кейтилин и раскиданные вещи из корзины. Вокруг них стайками вились феи: они отщипывали кусочки от уже почти съеденного хлеба, отламывали по зубчику расчески и устраивали друг с другом бои как будто бы на мечах… И пирожные! Коробка с пирожными валялась на земле, опрокинутая и опустошённая, и из неё выползали и плюхались рядом наевшиеся и потолстевшие феи…
Сердце девочки ёкнуло вниз. Тилли сжала кулаки, и, схватив из костра тлеющую корягу, громко закричала:
- А ну пошли вон отсюда, ублюдки! Сейчас я вам покажу!
В то же мгновение феи кинулись врассыпную, и их было так много, что создавалось впечатление, будто поляна ожила и решила удрать из леса. Девочка, не глядя под ноги и отмахиваясь от летящих в её сторону хулиганов, кинулась к корзинке, размахивая палкой, и только чудо спасло маленьких мародёров от ужасной смерти под ногами великанши. Однако феи не уходили далеко: они взбирались на деревья или прятались под подорожниками на отдалении и громко ругались на Тилли. Один из вандалов, похожий не то на майского жука, не то на лилипута с крыльями, попытался вместе с собой утащить сиреневый пузырь с целебной мазью; палка Тилли опустилась прямо перед его носом, и тогда малыш, пронзительно крикнув, бросил тяжелый пузырек на землю и, громко жужжа, упорхнул к своим собратьям.
Тилли остановилась только тогда, когда фей на полянке не осталось вообще. Девочка, лихорадочно дыша, оглядывалась по сторонам; она боялась, что в порыве злости могла растоптать вещи Кейтилин. К счастью, всё обошлось; правда, увидев разворошенную корзинку, девочка на мгновение испугалась, но потом вспомнила, что это не её рук дело, и успокоилась. Все верхние прутья вытащены и разбросаны, проклятье...
А кто в случившемся виноват? А виновата Кейтилин, которая вовремя не разбудила Тилли и бухнулась спать сама.
Ярость, возникшая после фейских проказ, наконец нашла себе применение. Тилли сжала кулаки и быстро направилась в сторону спящей подруги. Три быстрых шага – и вот она уже рядом, с палкой наперевес и блестящими от злости глазами. На секунду у Тилли возник соблазн дотронуться до щеки Кейтилин рукой, но затем, испугавшись своих мыслей, девочка отказалась от этой идеи: Кейтилин, конечно, дура, но Тилли всё-таки не последняя сволочь, чтобы так подло её травмировать.
А вот заорать прямо в ухо соне-засоне – совсем другое дело.
- Вставай! – закричала Тилли: ей едва удалось сдержаться, чтобы не влепить оплеуху прям сонной роже изнеженной девки. – А ну немедленно поднимайся!
Кейтилин медленно подняла веки. Она не выспалась: в её глазах чётко проступали ярко-алые жилки – какие порой бывали у Жоанны, когда та особенно уставала. Девочка с тупым выражением лица смотрела на побелевшую от злости Тилли и хриплым голосом спросила:
- Чего ты кричишь? Сейчас уже разве поздно?
- Что я кричу! – взорвалась Тилли. Она резким движением подняла спутницу за плечо; под пальцами девочки появились дырки, однако Кейтилин была настолько сонной, что не заметила этого. – А ты посмотри, посмотри, что произошло!
- Осторожно, - слабо простонала Кейтилин, выдёргивая плечо из рук Тилли. Она окинула полянку равнодушным взглядом, но, по мере того, как сон отступал назад, к девочке постепенно приходило осознание произошедшего. Тилли с мрачным удовольствием следила за тем, как глаза Кейтилин из не выспавшихся и отстраненных становятся растерянными и испуганными.
- Это же мои вещи, - медленно произнесла девочка. – Что произошло здесь, Тилли?
- Ты ещё спрашиваешь, - сквозь зубы бросила Тилли. Как же ей хотелось ударить Кейтилин лицом об землю. – Вот именно поэтому я и говорила, что надо сторожить у костра! Какого чёрта ты меня не разбудила?! Раз ты так сильно хотела спать, ты должна была сделать так, чтобы я проснулась!
Кейтилин испуганно слушала Тилли, вжимая голову в плечи. Светлые и криво обстриженные волосы торчали во все стороны, из-за чего девочка была похожа на воробья. Кейтилин виновато опустила голову, готовая расплакаться от стыда и мучительной неловкости.
- Прости, - тихо произнесла она. – Я виновата, я знаю. Я просто думала…
- Что ты думала?! – и Тилли яростно кинула палку в дерево. Та легонечко стукнулась о ствол и упала вниз, разгоняя затаившихся в траве фей. - Нет, что ты думала?! Ты понимаешь, что, если бы я не проснулась, они бы разворовали всё?! Ты понимаешь это или нет! Какая же ты дура!
Тилли начала ходить по полянке и поднимать разбросанные вещи, пока Кейтилин сидела на месте и беззвучно плакала. Тилли и самой хотелось плакать, так как она понимала, что они остались почти без еды, но девочка была слишком зла, чтобы давать волю своим слезам.
- Посмотри, только посмотри! – продолжала рычать она, поднимая остатки хлеба– Почти всё сожрали, сволочи! Проглоты, чтоб их так и растак! Хлеб понадкусали, морковь всю съели! Пирожки! Что мы теперь будем есть?!
- Найдем что-нибудь, - вполголоса ответила Кейтилин, вытирая пальцами слёзы.
- Кто найдет? Ты, что ли, найдешь? Да-а-а, я бы посмотрела на это! – От отчаяния Тилли пнула лежащий на земле камень: даже не откатился, гад! – Что ты будешь искать в лесу осенью, что?!
- Ягоды всякие… грибы ещё не закончились…
- Грибы, ягоды! Чума, да ты хоть знаешь, какие из них ядовитые, а какие нет! – Тилли сплюнула в сторону.
- Я читала о них… Слушай, теперь уже ничего не исправишь, - Кейтилин с тоской взглянула на Тилли. – Я знаю, что я виновата, и мне самой очень стыдно.
- Толку от того, что ты знаешь, - презрительно мыкнула Тилли. – Знает она! А на следующую ночь снова задрыхнет, не разбудив!
- Я попросила Имбиря посидеть! – неожиданно закричала Кейтилин. Слёзы брызнули из её глаз во все стороны. – Он сказал, что последит за костром! И что разбудит нас, если случится беда!
- Нашла, кому доверять! – Тилли сжала кулаки. Значит, Имбирь… ох, чуяла она, что этот паршивец их обманет! Дура, и на кой черт она его спасала от казни?! – И где теперь эта мразь? Сбежал уже десять раз, да ещё и смеется над нами наверняка!
- Он не сбежал, - шмыгнула носом Кейтилин. – Смотри, я вижу его ноги под коробкой. Он никуда не уходил.
Тилли посмотрела на опрокинутую коробку из-под пирожных: в самом деле, в первый раз она не разглядела, что внизу ещё кто-то лежит. Почему-то Имбирь не проснулся от её громких криков; либо он спал, либо…
Нет, это исключено. Кому понадобилось убивать этого придурка? Пикси же его и так от своего народа выгнали, незачем им его убивать.
Тилли подошла к коробке и подняла её. Как она и думала, Имбирь спал сладким сном. Он лежал на спине, раскинув пушистые ручки и ножки, а рыжие курчавые волосы заменяли ему подушку. Пикси слегка храпел и причмокивал во сне, и, судя по раздувшемуся животу, ему снились вкусненькие пирожные с кремом, пропитанным сладким сиропом тестом и розочками из варенья…
Тилли вспомнила свои ощущения, когда она впервые попробовала пирожные Кейтилин, и ей стоило больших сил сдержаться и не размазать проклятого Имбиря по земле. А ведь достаточно просто опустить кулак вниз, со всей силы, и поводить его туда-сюда…
Заметив, что лицо Тилли становится свирепым, Кейтилин не на шутку испугалась. Она хотела остановить подругу, но Тилли уже склонилась к мирно спящему пикси и заорала:
- А ну немедленно вставай, проклятый бездельник!!!
Яростный голос девочки был таким громким, что наверху недовольно закаркали вороны, а феи, испуганные, вновь попрятались за своими хрупкими укрытиями. Имбирь проснулся моментально: его глаза расширились, а сам он сжался в клубочек, словно пытаясь защититься от неведомой опасности.
- Ой-ой-ой! – захныкал Имбирь, полностью спрятав голову. – Ой-ой-ой, как же шумно, как шумно! Я же сейчас погибну от этих криков! Ой, как ушки болят, ой как болят! Ой-ой-ой!
- Сейчас ты у меня целиком заболишь!
- Тилли, не надо! – воскликнула Кейтилин, прикрывая Имбиря своей рукой. Тилли, которая собиралась схватить фею, остановилась, не желая причинить боль спутнице. – Ты же его убьешь!
- И правильно сделаю! – огрызнулась Тилли. Внимательная Кейтилин предугадывала движения Тилли и потому не давала ей обмануть себя, потому девочка так и застыла на месте с широко расставленными пальцами. – Кейтилин, коза, уйди сейчас же!
- Не уйду! Тилли, это не выход!
- Ты его защищать собираешься?!
- Не собираюсь! Но делать больно – это не выход!
- Нам теперь жрать из-за него нечего! Тупица, ты это понимаешь, нет?!
- Прогони её, златовласая, - пропищал Имбирь, прячась под рукой Кейтилин. – Она страшная и злая! Ууух, как глазищами на меня сверкает, сожрёт ещё! Прогони, зачем она тебе нужна!
Тилли оторопела от такого хамства феи. Глупые и наивные слова Имбиря вообще её не задели, просто то, с какой наглостью он подлизывался к Кейтилин, шокировало Тилли: и кто бы мог подумать, что этот пикси окажется настолько мерзким и бесцеремонным!
Однако Кейтилин не тронули слова феи. Не убирая руки, защищавшей Имбиря от опасности, она холодно взглянула на него и произнесла таким сердитым голосом, какого Тилли от неё, пожалуй, и ожидала:
- А с тобой я не разговариваю. Я на тебя обиделась, вот. Ты ужасный… ужасная фея, Имбирь, и очень плохой друг. Мне стыдно, что я защитила тебя.
Имбирь застыл в изумлении. Он уставился на Кейтилин, не понимая, что произошло с его спасительницей, а Тилли, хоть и продолжала сердиться на Кейтилин, испытывала мрачное торжество. Вот так-то! Вот теперь она молодец, теперь Тилли может и не причинять этой твари боль! Ну или хотя бы не такую сильную, как она хотела.
- Слышал? – рявкнула она. – Это всё ты виноват! Посмотри, какой бардак вокруг из-за тебя творится!
- Ты чего ругаешься! – возмущенно пропищал Имбирь, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Само собой, не обращая внимания на раскиданные вещи и помятую траву. – Красавица, ну когда я тебе врал!
- Вчера, - с нажимом произнесла Кейтилин. – Когда ты сказал, что постережешь костёр.
- И что я, не постерёг?! – искренне обиделся Имбирь. – Я охранял! Ещё как охранял! Смотри, до сих пор не потух!
- Так, Кейтилин, - не выдержала Тилли, - сейчас же убери руку. Я приложу к пузу этой лживой твари монетку, и тогда узнаем, кто сожрал все пирожные и почему наши вещи валяются по всей поляне.
Кейтилин с сомнением посмотрела на подругу, и Тилли ей подмигнула, давая понять, что вовсе не собирается причинять боль Имбирю. Хотя, конечно, ужасно хотелось – и какого Кейтилин защищает этого проходимца?! Ах, добрячкой себя возомнила! Спасительница нашлась! Конечно, это ведь Тилли во всём виновата, она тут настоящая зло! А не тупая девка, оставившая сторожить еду фею!
Но нельзя так нельзя. Потом она точно всё этой дуре выскажет: и про Имбиря, и про еду, и про то, кто должен костёр охранять… Пока же главная их проблема – разговорить проклятого пикси и выставить его вон. По возможности.
К счастью, Кейтилин поняла, что Тилли не собирается делать ничего плохого, потому она вздохнула, перевела взгляд на хныкающего Имбиря и устало произнесла:
- Ладно, делай, что хочешь. Всё равно обманщик и врун.
- Эй-эй-эй, вы чего?! – заверещал испуганно Имбирь. Он намертво вцепился в руку Кейтилин. – Эй, красавица, вы чего?! Совсем, что ли, одурели! Сами спасали, а теперь убить хотите?!
- Тогда говори, морда, куда все пирожные пропали, - зловеще сказала Тилли, опуская руку в карман и делая вид, будто бы она ищет монету. Страх на лице-мордочке Имбиря искренне её веселил, и девочка едва удержалась, чтобы на самом деле не достать из кошеля Кейтилин настоящую монетку и не приложить этой твари к брюху. – И кто все вещи разбросал, тоже расскажи!
- Ну а я тут причем, - заплакал Имбирь. Не по-настоящему, конечно, хотя таким крокодиловым слезам любая плакальщица на похоронах позавидовала бы. – Пирожные да, я съел… И вообще это вы виноваты! Сами спасли, а кто кормить меня будет? Что мне, от голодной смерти надо было помирать!
- Но не лезть в корзину и не воровать! – угрожающе подняла голос Тилли.
- Так вот вы какие «добрые»! – ещё горче заплакал Имбирь, и маленькие слезки пикси начали капать на руки Кейтилин. - Сами лопают от души, а Имбирю маленькому не дают! А вещи и не я разбрасывал! Это всё Балбес, Красавка, Лютик и Булыжник! Они все вещи златовласкины раскидали, а затем прутья из корзинки вытащили!
- Так что ж ты их не остановил, герой? – с неприязнью спросила Тилли.
- Дык меня ж за костром оставили следить, а не за вещами! – с искренним недоумением воскликнул Имбирь, осторожно выглядывая из-за руки Кейтилин.
На полянке повисла мрачная тишина. Тилли угрюмо насупилась и сложила руки на груди. В задумчивости она ковыряла носком ноги землю перед собой; девочка размышляла о том, что им дальше делать и не находила ответов. Наказать Имбиря, конечно, очень хочется, но, по сути, это лишено всякого смысла. Ну сожжет она ему шерсть на боках, и чего? Как будто бы у них от этого появится еда. Да, феи совсем не тронули бутылей с водой, горшочек с мясной похлебкой, а ещё не доели хлеб, но – надолго ли им этого хватит? Сегодня, завтра… а что им есть потом? Ягоды-грибы, как говорила Кейтилин? Охотиться на птиц и зайцев? В волшебном-то лесу, где каждый кролик может прийтись роднёй какому-нибудь лепрекону, а дятел – оказаться принцессой Хитер Страйтс? Да и не умеет Тилли охотиться. Это ж какое дело ответственное: найти, убить, снять шкурку, потом пожарить или сварить…
Ну а с другой стороны, как будто бы у них есть выбор.
Неожиданно Кейтилин, на которую Тилли совершенно не обращала внимания, заговорила с Имбирём:
- Скажи, пожалуйста, ты ведь раньше говорил, что ты – великий вор сред всех пикси. Это правда?
Лицо девочки приняло невинное выражение, и Тилли это напрягло. Она молча уставилась на подругу, совершенно не понимая, что, чёрт возьми, эта девка хочет и к чему она клонит. Не может человек с таким простецким выражением на лице замышлять что-то хорошее…
Однако Имбирь не обратил на лицо Кейтилин никакого внимания. От её слов уши пикси стали торчком, и тогда он важно произнес:
- Не среди пикси, а вообще среди всех-всех-всех фей!
- Ох, даже так! – Кейтилин притворно удивилась. Она посмотрела прямо в круглые зеленые глаза феи. – Тогда, должно быть, у людей тебе тоже приходилось порой что-нибудь таскать?
- Какого чёрта ты придумала? – громко спросила Тилли. Ей не нравилась ни эта ситуация, ни хитрые глаза Кейтилин, ни то, что она опять просит помощи у феи. Причем какой феи! Бесстыжей и лживой! О чём Кейтилин только думает?!..
Та, впрочем, посмотрела в сторону Тилли уверенно и спокойно, словно пытаясь убедить её: «Всё будет в порядке, не волнуйся!». Почему-то этот взгляд лишь сильнее раздражал Тилли, а вовсе не успокаивал.
Что, чёрт возьми, она задумала?..
- Конечно, приходилось, - промурчал Имбирь, по-кошачьи ласкаясь к Кейтилин. – Тыщу раз воровал, и никто не видел!
- Ох, как замечательно! – воскликнула Кейтилин. – Конечно, я чуть-чуть на тебя сержусь, что ты так сильно нас обманул этой ночью. Но, если ты принесешь от доктора Бильрота… знаешь, где он живёт?
- Ты хочешь своровать еду?
Глаза Тилли стали круглыми, как две монеты, а нос на мгновение прекратил дышать. Девочка с изумлением смотрела на Кейтилин, не понимая, как такой неженке вообще могла прийти в голову идея о воровстве. Ведь это немыслимо! Она же такая вся из себя воспитанная, манерная… Как она ругалась на Тилли за не помытые руки! А тут она же подбивает фею на воровство!
Хотя воровство само по себе Тилли не пугало. Напротив, она дивилась и восхищалась находчивостью своей спутницы: само она, вероятно, побоялась бы воровать. А Кейтилин, видимо, нет. Вот тебе и воспитанная принцесска, вот тебе и девочка из хорошего общества! Ха!
- Но ведь для Имбиря, великого вора, это не будет сложно, - кивнула Кейтилин, не смотря в сторону Тилли. – Правда, Имбирь?
- Разумеется! – с готовностью кивнул пикси. – Хоть весь дом стащу для тебя, красавица!
- Весь дом не надо, - торопливо произнесла Кейтилин, - а лучше-ка принеси немного хлеба, овощей, зерна для каш, горшочек масла и котелок. И молоко не забудь!
- Ууу, как много тащить, - пригорюнился Имбирь. Но тут же, увидев расстройство в глазах Кейтилин, оживился и торопливо заговорил: - Но, конечно, я всё это сделаю! Положись на меня, златовласка!
И, не успела Тилли моргнуть, как он тут же скрылся в лесу. Только трава под его ногами-лапками помялась.
Кейтилин замерла, рассматривая свою руку, а потом прыснула и громко рассмеялась. Тилли же слегка хихикнула и улыбнулась, но хохотать не стала: уж слишком тяжелым было настроение после пробуждения. К тому же она была уверена, что этот негодяй снова их обманет и обдурит; и что тогда им делать?
Но, с другой стороны, они хотя бы его прогнали. Теперь девочки могут отправляться в дальнюю дорогу без него, и никто больше не станет им вредить.
- Хороша придумка, - сухо заметила она, когда Кейтилин наконец отсмеялась. – Но ты бы хоть с вещами помогла, болезная. Мне что, за тебя всё собирай, что ли?
- Ой, прости, - тут же смутилась Кейтилин. – Конечно, я тебе сейчас помогу!
Она быстро и деловито начала поднимать валяющиеся на земле предметы. Неожиданно для Тилли, Кейтилин работала старательно и аккуратно, и потому они весьма скоро управились с работой. Всё то время, пока девочки были заняты, Тилли искоса поглядывала на Кейтилин, размышляя, стоит ли её спрашивать, к какому доктору она отправила Имбиря или нет… Может быть, это какой-то плохой человек, которому нужно насолить? Но тогда почему она так мало попросила у Имбиря? Сказала бы: «Сломай ему двери и всю посуду, а также стащи из угля очаг, чтобы больше никогда в его доме не было тепла! И усы нарисуй, пока он спит». Вечно эти богатеи не додумывают дела до конца!
А, может, он и не враг ей вовсе? Может, напротив, какой-нибудь друг, который всегда готов поделиться чем-нибудь вкусным. Но зачем тогда у него воровать?..
Тилли не находила себе места от любопытства, но почему-то ужасно стеснялась спрашивать Кейтилин прямо.

art by greyREDROY

запись создана: 15.11.2016 в 20:27

@музыка: Caprice - Kywitt! Kywitt!

@темы: рассказы, Феи Гант-Дорвенского леса