11:59 

"Феи Гант-Дорвенского леса"

фея в шляпе
Pinkie Pie don't care. She does what she wants.
Название: "Феи Гант-Дорвенского леса"
Автор: D-r Zlo, она же фея в шляпе
Рейтинг: PG-13
Жанры: джен, сказка, дарк-фэнтези, ангст, драма, ужасы.
Предупреждения: насилие, смерть второстепенного персонажа.
Размер: макси, 219 страниц.
Статус: закончен
Описание: Если ты умеешь видеть то, что не видят другие, это не дар - это проклятие. Если ты живешь между двумя мирами, будь готов к тому, что тебя не примет ни один из них. И любой самостоятельный шаг с твоей стороны может стать роковым и необратимым...
Комментарий от автора: Ура! Ура! Я начала процессе редактирования произведения, и, в общем, пока это заключается в том, что я хватаюсь за голову и переписываю ранние главы практически полностью. Поэтому мне будет очень важно услышать ваши комментарии и замечания, чтобы успеть их учесть и внести правки в произведение. Вы даже не представляете, как мне тем самым поможете.

Тилли не помнила того момента, когда она заснула. Вот только сейчас она слушала вдохновенные речи Кейтилин, а потом – р-р-раз! – и проснулась. Как кувалдой ударили. Кажется, ей даже ничего и не снилось… или снилось, потому что в душе после пробуждения оставалось такое липкое и противное чувство узнавания. Вот как будто бы Тилли только сейчас что-то пережила, а что – не помнит.
И голова раскалывается, проклятье. Даже думать невыносимо, умишку маленькому больно, хоть и не поднимайся. Сколько она проспала, интересно? Могла бы и целый день, с неё станется.
Тилли открыла глаза и некоторое время пролежала в недоумении: отчего это вокруг неё такая темень, как будто она и не просыпалась вовсе? Затем Тилли вспомнила, что с ними произошло, и она тоскливо вздохнула: ну надо же, они всё ещё в этой проклятой норе! И куда это Имбирь подевался? Может быть, он их бросил вообще?
- Кейтилин? – тихо спросила она. – Кейтилин!
В ответ раздалось шуршание, и Тилли немного успокоилась: конечно, она ещё не успела испугаться после своего вопроса, но все-таки приятно знать, что Тилли тут не одна. Не так боязно, что ли.
- Ты уже проснулась? – Кейтилин нагнулась к ней, так, что Тилли могла рассмотреть её лицо. Девочка выглядела бодрой и довольной, хотя и немного удивленной: вероятно, она не ожидала, что Тилли пробудится ото сна. – Прошло всего ничего! Может, ещё поспишь?
- Попробую, - пробормотала Тилли, протирая грязными руками глаза. – Имбирь не появлялся?
- Как же, появлялся! – с готовностью кивнула Кейтилин. – Тилли, он принес нам еду!
- Серьезно, что ли?
Внезапно Тилли поняла, что в брюхе у неё пусто, как в прогнившем дереве, и ей нестерпимо захотелось поесть. Уважение к Имбирю сильно возросло – подумать только, она бы ни за что не поверила, что он всё-таки это сделает! А ведь сделал, жулик этакий. Может, ему в самом деле стало стыдно перед ними? Или чего-то хочет?.. Конечно, Имбирь тот ещё болван, но для фей коварство также естественно, как, например, злость для человека. Они иначе и жить не могут, не представляют себе, как это.
Но хотя бы еду принёс, и на том спасибо.
- Тилли, ты слишком сердишься на него, - строго произнесла Кейтилин, сложив руки на груди. Только сейчас Тилли услышала, как от неё пахнет свежими огурцами и зеленью. – Между прочим, Имбирь не такой плохой, как ты о нём думаешь!
- А где этот хороший сейчас? – проворчала Тилли, вставая и оглядываясь по сторонам. В темноте нельзя было рассмотреть как следует, но девочка ясно увидела светлое пятно, лежащее неподалеку от них. Что это, еда?..
- Сказал, что будет ждать времени, когда нам можно будет выползать и идти дальше, - пожала плечами Кейтилин. – Имбирь говорит, там сейчас весь лес на ушах. Вроде из-за нас какие-то твари подрались, поэтому всё неспокойно…
- Ух, ну кто бы сомневался, - вздрогнула Тилли. Да уж, она прекрасно представляла, как сильно на них должны были обозлиться спригганы и фир-дарриги. В таком случае, конечно, лучше пересидеть… - Дай пожрать, а. С голоду помираю!
Кейтилин фыркнула (по всей видимости, выражая свое недовольство словами Тилли: ну конечно же «поесть», а не «пожрать», фи!), но, тем не менее, указала подруге на светлое пятно в стороне. Когда Тилли к нему подползла, оно оказалось мешочком: достаточно глубоким, чтобы в него поместился паек на несколько дней, но не таким большим, как корзинка Кейтилин. В нем лежали хлеб, свекла, фасоль, сыр, яблоки и два пучка зелени. Тилли на мгновение даже перестала дышать: такого запаса еды вполне хватит, чтобы выйти из леса и дойти до столицы! Конечно, его не так много, как было у Кейтилин, но что теперь поделаешь…
Отломав себе кусочек сыра и хлеба, Тилли села и вытянула ноги. Она собиралась откусывать по чуть-чуть, чтобы растянуть удовольствие: всё равно они теперь неизвестно когда отсюда выберутся, а заняться ничем другим они не могут. Эх, были бы у неё с собой хоть костяшки!.. Но Кейтилин вряд ли знает, как в них играть, а в темноте такое не объяснишь. Нужно показывать.
Задумавшись над этим, Тилли начала жевать кусочек сыра. Она не сразу поняла, что здесь не так, но постепенно её лицо вытягивалось, а горло инстинктивно выталкивало несъедобную еду наружу.
Всё ясно. Вот чем засранец отплатил им за доброту.
- Что такое? – растерянно спросила Кейтилин, когда вдруг посеревшая Тилли прикрыла рот руками и с несъедобными звуками начала выплевывать прожеванный сыр на пол. – Тилли, что с тобой?..
Тилли, давясь, замахала руками, чтобы Кейтилин её сейчас не трогала. Она ощущала отвратительный привкус рвоты, хотя её совсем не тошнило, и голова начала болеть ещё сильнее. Проклятье! Ну, Имбирь, ублюдок, он у неё получит, когда вернётся! Сволочь!
- Тилли, ты отравилась? – тихонько произнесла бледная Кейтилин, когда Тилли наконец отплевалась. – Может, я могу чем-то помочь? Я умею снимать такую боль, папа меня научил…
- Да не нужно мне, - сквозь зубы прошипела Тилли; ну вот и отлично, кусочки еды застряли у неё в волосах. Здорово. Теперь от неё ещё и воняет нечеловечески. – Скажи, ты когда огурцы ела, у них был нормальный вкус?
- Ну да, - удивилась Кейтилин. – А что, что-то не так?
- Этот мохнатый ублюдок забрал у сыра сущность, - мрачно объяснила Тилли. – Теперь его есть невозможно.
- Что, он какой-то отравленный? - Кейтилин, брезгливо обходя выплюнутую еду, подползла к Тилли и запустила руку в мешочек. – Странно, мне так не показалось.
- Ты его ела?
- Нет. Но на вид вроде бы нормальный…
- На вид ты ничего и не поймешь. Тут нюхать надо. Эх, пустоголовая, могла бы сразу догадаться! Сыр пахнуть должен, и вкус у него… ну, не знаю, какой, но должен быть. А так ты будто воздух жуешь, только мерзкий. Чувствуешь?
- Ты никогда не пробовала сыр? – удивилась Кейтилин, но послушно отщипнула от головки небольшой кусок и положила его в рот. Её лицо изменилось моментально, однако Кейтилин, в отличие от Тилли, нашла в себе силы прожевать его до конца и проглотить. Тилли не понимала, зачем она это сделала, но её уважение к Кейтилин возросло в разы: она завороженно смотрела за тем, как её подруга (по всей видимости, из чистого упрямства) доедает абсолютно безвкусную мерзость, которую бы любой нормальный человек тотчас же бы выплюнул.
«А вдруг она и змей жевать умеет?» - восхищенно подумала Тилли.
И, когда Кейтилин проглотила этот несчастный кусок сыра, девочка с тихим восторгом спросила:
- Ну как?
Кейтилин прокашлялась. Если бы Тилли лучше видела в темноте, то она бы заметила, что у неё глаза заблестели от слёз, а на щеках появился румянец.
- Ну так…
- Отвратительно, да?! - с искренним ликованием спросила Тилли.
- Ужасно, - наконец призналась Кейтилин. – Но у него, как ни странно, и правда нет вкуса. Я не знаю, как такое возможно: чтобы одновременно и тошнило, и при этом… действительно, как будто воздух жуешь, только гадкий.
- Вот, - кивнула Тилли. – Это бывает, когда феи воруют сущность еды. Они вообще любую сущность своровать умеют: хошь коровы, хошь хлеба, а то и вовсе человека. Вещь становится как будто бы… не собой. Понимаешь? Корова перестает вести себя, как корова, молока не дает, не ест – а всё потому, что у неё сущность забрали. Людей они чаще, правда, просто воруют, или подменышей оставляют, но бывает, что и сущность крадут. У меня так бабку украли: она кормилицей для гвитлеонов была, а те её сущность стащили… сволочи. Её тело лежало целыми днями, как бревно, и в точку одну пялило, а потом умерло. Моя мама за ней ухаживала…
- Какой ужас, - ахнула Кейтилин. – А зачем они это делают?!
- А я почем знаю, - пожала плечами Тилли. – Может, питаются так, может, просто из вредности. Тут не угадаешь.
Они замолчали. Тилли вновь стало грустно: она вспомнила рассказы мамы о бабушке, и ей захотелось забиться куда-нибудь в угол и завыть. Правда, та женщина, о которой она рассказывала Кейтилин, была ей не родной бабушкой, а её сестрой (родную просто съели, когда она зазевалась в Гант-Дорвенском лесу), но – какая разница? Родная, не родная – всё равно исход у них один и тот же. Мама ещё только может дожить до старости, но и то, это как посмотреть: оставаться всю жизнь слепым безглазым тюфяком, который живёт только благодаря милостыне…
А Тилли сожрёт Паучий Король. И останется Жоанна совсем одна, и неизвестно, что такого ужасного может приключиться с ней. Она красивая, а феи красивых любят; но свататься к ней никто не пойдёт – глазач, да и волосы не золотые и не рыжие. Может быть…
Бр-р-р. Лучше даже не думать об этом.
***
- Эй, девчонки! Можно уже выползать!
Девочки вздрогнули от весёлого голоса Имбиря. Сам пикси появился из тёмного прохода, в который подруги не собирались соваться без лишней надобности. Он нетерпеливо махнул рукой и прокричал:
- Ну, идём же за мной, чего расселись! Всё спокойно, можно идти дальше!
- Хорошо, хорошо, только не верещи, юрод ушастый! – проворчала Тилли, с трудом поднимаясь на колени. Они с Кейтилин занимались тем, что проверяли остальную еду – откусывали понемногу и затем клали обратно или выкидывали. Так на земле, помимо сыра, оказались свекла и морковь; это очень расстроило Тилли, ведь она надеялась, что они будут есть хоть немного сытнее. Зато хлеб оказался очень вкусным, и настроение девочек немного поднялось.
Кейтилин быстро положила вытащенную фасоль в мешок, Тилли взяла у неё свёрнутое покрывало с вещами, и они поползли вперёд. Проход постепенно становился узким, и порой Тилли останавливалась, чтобы немного его расширить. Иногда Кейтилин спрашивала, можно ли ей помочь, после чего Тилли сквозь зубы бросала «Не лезь!», и тогда девочка благоразумно не вмешивалась. Таких остановок было немного, но всякий раз Тилли невероятно уставала и после едва ли могла передвигаться на отяжелевших руках.
Но вот наконец показался свет! Это придало девочкам сил, и Тилли на последнем дыхании бросилась вперёд, едва не уронив по дороге мешок. В конце концов, она схватилась за края норы, подтянулась и выбралась наружу.
Свобода!
Утренний воздух казался летним: он хорошо прогрелся и был наполнен разнообразными запахами. Тилли обессиленно упала на землю и поняла, что недавно шёл дождь. Однако девочка решила, что, наверное, не имеет смысла вытирать испачканные в земле руки об мокрую траву: всё равно она сейчас выглядит, как чучело, так что какой в этом прок?
- Эй, а мне помочь никто не хочет? – раздался обиженный голос Кейтилин. Проклятье, она ж, наверное, сама-то и не выберется…
- Сейчааааас, - вяло протянула Тилли и, с трудом поднявшись, нехотя поползла к краю норы. Оттуда на неё осуждающе смотрела Кейтилин, державшаяся обеими руками за стенки. – Может, так тебя там и оставить…
- Очень смешно! – огрызнулась Кейтилин, и тогда Тилли протянула ей руку. – Нет, ну ты в самом деле издеваешься!
- Ой, прости, - вдруг вздрогнула Тилли: ох, она и совсем забыла, что она не может её касаться! Девочка лихорадочно посмотрела по сторонам и увидела свернутое, как мешок, одеяло. Да, пожалуй, оно не треснет, если на нём повиснуть… - Хватайся, сейчас вытащу!
Кейтилин вцепилась в протянутое ей одеяло, и Тилли с трудом потащила её наверх. Это оказалось куда тяжелее, чем она себе представляла: Кейтилин такая тяжелая, блин! Толстяка, наверное, тащить проще, чем её! Пару раз раздавалось возмущенное «эй, аккуратнее!!!», но Тилли не слишком обращала на эти возгласы внимание: ничего, не королевна, потерпит немножечко.
Ух, наконец-то! Кейтилин, как кузнечик, подтянулась на ногах и упала на землю. Тилли приземлилась рядом с ней – она тоже невероятно устала при подъеме (как ей казалось, даже ещё больше, ведь она прокапывала им проход, да ещё и Кейтилин на своём горбу вытянула). Они вдвоем лежали на влажной траве и тяжело дышали; лицо Кейтилин стало ярко-розовым и как будто пятнистым, а у Тилли не было сил даже смахнуть пот.
- Ты ведь знаешь, что в твоём мешке есть верёвка, да? – еле шевеля языком, спросила Кейтилин. Тилли слегка дёрнула плечами, чувствуя, что совершенно не может ими пожать.
- Нет…
- Вот, знай. Там есть верёвка, и в следую… ух… следующий раз воспользуйся ею.
- Ага.
Они замолчали. Кейтилин раскинула ноги и руки в сторону, пока Тилли с безразличием смотрела на окружавших их маленьких фей. Как тараканы, ну в самом деле: вот тут же налетели посмотреть на людишек. Одни начали играть с её волосами… плевать, лишь бы к мешкам близко не подходили. А то Тилли не в состоянии их прогонять. А так - пусть пялятся, если им угодно.
- Я сейчас умру, - захныкала Кейтилин. – Всё тело болит. Я грязная.
- И чего? – мрачно спросила Тилли. – Как будто у меня не болит.
- Дойдем до воды – непременно помоемся. Если будет можно, конечно.
- Угу.
- И одежду помоем. А не то она же воняет ужасно.
- А идти мы как будем, курица? Нагишом?
- Да зачем нагишом? Подождём, пока высохнет…
- Угу, и сдохнем от холода. Осень, идиотина, болячку подцепить как нечего делать!
- Ну а что нам, в грязной вонючей одежде ходить?!
- Перебьешься как-нибудь! Чай не сахарная, не растаешь!
- Ну что вы так плетётесь-то?!
Перед ними возник воинственный и явно обиженный Имбирь со сложенными на груди руками. Он ни на мгновение не прекращал кричать, и Тилли чувствовала, что у неё начинает болеть голова от его противного фейского голоса: проклятье, хоть бы помолчал чуть-чуть, скотина этакий…
- Я, значит, вперёд иду, думаю, вы за мной, а тут смотрю – и вас нет! Где вы, как вы, куда исчезли… Все волосы на голове вырвал! Что вы такие медленные-то, как обожравшиеся улитки! И развалились, главное, как две коровы! Чего вы лежите-то? А ну вперёд немедленно! Фу, и грязные такие, как будто в земле валялись!
Тилли и Кейтилин переглянулись, и не было во взгляде девочек ничего доброго.
- Давай его съедим, - медленно и задумчиво предложила Тилли. Феи, которые в это время окружили девочек, прыснули и рассмеялись, а Имбирь от удивления даже рот не закрыл.
- Нет, - также задумчиво произнесла Кейтилин. – Он слишком волосатый, мы есть не сможем. Давай лучше к ветке привяжем, а в рот червяков напихаем, чтоб птички прилетели и поклевали. Я это в книге про казни читала.
- Фу, мерзость! – поразилась Тилли. – Может, лучше тогда просто закопать?
- Эй, девчонки вы чего! – прокричал Имбирь, на всякий случай отходя назад. По всей видимости, он принимал их угрозу за чистую монету и потому выглядел очень испуганным. – Я вам еду! Спасение! Мешок! А вы?!
- Еду он принёс, ага, - сердито проворчала Тилли, поднимаясь и усаживаясь на землю. – Кто сыр съел, гадина?
- И свеклу с морковкой! – добавила Кейтилин, оставаясь все в том же положении. Она лишь повернула голову к Тилли и слабо улыбнулась, поддерживая боевое настроение подруги.
- А есть мне, значит, и нельзя?! – захныкал Имбирь, отбегая ещё дальше. Он был готов к внезапному нападению Тилли, и потому держался возле кустов, в которых мог спрятаться, а затем незамеченным убежать. – Вот вы какие! Злые! Нехорошие! Противные девочки! Сами едите, а мне нельзя!
- Ты целый сыр сожрал, ублюдок! – закричала рассерженно Тилли. – И овощи в придачу! Ладно сыр, но свеклой ты должен был за глаза обожраться!
- А тебе жалко, да?!
Имбирь что-то ещё кричал, но его перебил испуганный возглас Кейтилин «Осторожно!!!». Тилли сначала не поняла, что произошло: Кейтилин резко потянула её за платье, из-за этого Тилли рухнула на спину, феи начинали пищать и разбегаться, а над Имбирем застыла зубастая драконья морда…
Драконья?

Это и в самом деле оказался дракон. Он выглядел совсем не так, как его собрат, которого девочки встретили в первый день своего путешествия: у него была длинная плоская морда красноватого цвета, далеко посаженные желтые глаза с вертикальным зрачком, как у жаб, и что-то вроде ушек, прикрытых перепончатыми складками. Разве что лапы были всё такими же короткими и толстыми, а шея – по-змеиному длинной. А ещё дракон казался крупным и массивным, хотя, возможно, из-за того, что Тилли лежала на земле.
Тварь медленно повела головой в сторону, словно осматриваясь. Она двигалась очень медленно, как будто что-то мешало ей; да и глаза у неё были странные, будто подёрнутые прозрачной пленкой. Только сейчас Тилли обнаружила, что прямо перед лапами чудовища стоит застывший в страхе Имбирь.
«Эта скотина съест же его с потрохами, - подумала девочка, сжимая кулаки. – Проклятье, вот он попал!».
И только она хотела шёпотом обратиться к Кейтилин, чтобы спросить её, чем можно помочь бедняге Имбирю, как дракон, слабо и слегка пошатываясь, двинулся вперёд, в их сторону. Девочки одновременно дёрнулись назад, но, как оказалось, напрасно: чудовище с трудом сделало несколько шагов и обессиленно упало на землю.
- Он мёртв? – тихо спросила Кейтилин, и в этот момент дракон дёрнулся и издал жалобный вопль. Его хвост с силой ударился о землю, и чудовище замерло, лишь продолжая часто дышать. Его круглые красновато-рыжие бока раздувались и тут же опускались, как кузнечные меха. Вероятно, оно очень устало или же оно исптывало невероятную боль…
В любом случае, Тилли поняла, что сейчас у них отличный шанс сбежать куда подальше: эта зверюга просто не в состоянии их догонять. Вот удача-то!
- Пошли, - шикнула она подруге, и, не услышав ответа, повернула голову. Прежде чем девочка успела сообразить, что происходит, Кейтилин поднялась и пошла в сторону чудовища, спокойно и решительно, как к простому человеку.
Сначала Тилли не поверила своим глазам и просто недоуменно хлопала ресницами, а затем она закричала: «Ты что делаешь, идиотка!!!», и хотела броситься к ней, но тут дракон приподнял длинную зубастую голову, и девочка застыла на месте от страха. В её голове мелькали самые разные мысли: от совсем неуместных («Ну ничего себе, и как шея этой громадины не ломается!») до панических («Так, если эта тварь нападёт – ноги в руки и бегом. Плевать на эту дуру: хочет погибать – пожалуйста. А я – бегом. Срочно»).
- Тихо, - заговорила Кейтилин и примирительно подняла руку. – Тихо, солнышко, тихо…
- Солнышко?! – прошипела Тилли. Она не верила, что это происходит на самом деле: её подруга, изнеженная курица, фантазёрка, к жизни не приспособленная, сейчас идёт прямо в лапы к чудовищу и, главное, даже не дрожит! Ну, то есть, может быть, и дрожит, но издалека-то этого не видно! Она вообще в своём уме? Эти твари детей проглатывают живьём, лишь слегка прожевывая! Бежать скорее надо, а она что делает?!
- Ты дашь мне себя посмотреть? – говорила Кейтилин с монстром, как с лошадкой. – Ты такой хороший! Можно я посмотрю, что с тобой?
- Кейтилин, дура, проваливай! – вновь закричала Тилли, но Кейтилин никак на это не ответила. Не пошевелился и дракон, который даже не смотрел на Кейтилин: он продолжал тяжело дышать и обессиленно лежать на земле. У него лишь немного расширились глаза, когда девочка осмелела настолько, что подошла к нему вплотную и нагнулась для внимательного осмотра.
- Ну всё, посмотрела? – грубо спросила Тилли, и маленькие феи с любопытством высунулись из своих укрытий. – Может, пойдём уже?!
- Тилли, дракон рожает, - сказала Кейтилин, присаживаясь рядом с задними лапами дракона. – Он живородящий!
- И что мне ему, похлопать за это?!
- Да ничего не делай, глупая! Просто возьми мою корзину и подойди сюда!
- Ты совсем уже…
Но не успела Тилли высказать свои справедливые (как ей казалось) обвинения, рядом с Кейтилин появился важный Имбирь, с трудом таща тяжеленное свернутое одеяло. Он сделал самое льстивое лицо, на которое был способен, и мимоходом показал язык Тилли.
- Да вы все с ума посходили, - севшим голосом пробормотала Тилли и продолжала оставаться на своём месте, изредка поглядывая на драконью морду: а вдруг взбесится ни с того?
Но пока чудовище лежало спокойно. Вероятно, схватки продолжались уже долгое время, и он окончательно обессилел.
Раньше Тилли никогда не приходилось сталкиваться с родами, поэтому она была даже слегка заворожена происходящим. И кто бы мог подумать, что драконы умеют рожать! Хотя они же яйца откладывают, так ей мама рассказывала. Может, это какой-то другой дракон? Которого никто не знает? Да и рожает он в странное время, осенью, а не весной… Нет, тут явно что-то не так.
Но это действительно был дракон, без всякого фейского отвода глаз. И он по-настоящему испытывает точно такие же боли, какие может испытывать существо при родах.
Хм, это так странно.
- Так что с ним?
- Пока не знаю, надо проверить. – Кейтилин набрала воздуха в грудь и засунула одну руку под хвост дракона: тот слегка дернулся, но шевелиться так и не стал. Зато Тилли моментально поплохело: съеденный недавно хлеб подошёл обратно к горлу и готов был рвотой упасть на землю. Фу, гадость! Что, и при родах всегда надо руки туда засовывать?!
Внезапно Кейтилин вскрикнула, и Тилли, не медля, бросилась к ней. Имбирь испуганно подпрыгнул и уставился на девочку широко распахнутыми зелёными глазами.
- Что такое, красавица?
- Ничего, - и Кейтилин выдернула руку обратно. Она вся была покрыта какой-то противной слизью и кровью.
- Ничего?! – прокричала Тилли. – Да у тебя рука прокушена, дура!
- Не кричи, – цыкнула Кейтилин, слегка морщась. – Не страшно, они как собаки кусают, не сильнее. Мне кажется, первый малыш застрял…
- Только не говори…
- Я попробую. – Кейтилин вытерла руку об траву и с досадой взглянула на дракона. – Ох, ни воды, ни щипцов, ничего! Эти малыши такие зубастые!
- Я могу чем-то помочь? – спросил Имбирь, не отводя взгляда от кровоточащей руки Кейтилин.
- Ничего не надо, просто помоги, если дракон начнёт лягаться, - помотала головой Кейтилин. – Фух, раз, два, три, вперёд!
Она вновь набрала воздуха в грудь и просунула руку в отверстие. Желудок Тилли вновь содрогнулся от этой мерзкой картины, но девочка продолжала стоять, не в силах оторвать взгляда от того, что делает Кейтилин.
Вообще-то ей раньше приходилось видеть лекарей. Несколько раз на фабрике происходили несчастные случаи, а однажды мальчику, с которым Тилли работала вместе, ладонь раздавило прессом, когда он немного подразнил рабочего Ролло – взрослого, страшного и нелюдимого. Вообще-то они не работали с прессом, но тот мальчик понравился мастеру, и тот перевел его поближе к себе. Парни шутили над тем, чем мог так угодить тот пацан, Тилли шутила вместе с ними, но после этого случая им было не до шуток. Мальчишка умер на месте от боли, и тогда Тилли впервые увидела врача – простой такой мужичок в поношенном жилете и в темных брюках. Он что-то крутился вокруг мертвого мальчика, а мастер тогда скрутил Тилли за уши и велел ей возвращаться обратно; «нечего тут смотреть!» - кричал он. Потом этот же мужичок приходил, когда кто-то ещё из рабочих ранился… Тилли, тьфу-тьфу-тьфу, с ним общаться не приходилось.
Но, за исключением этих случаев, она ни разу не видела, как работают лекари. А ведь это ужасно интересно: как они выдирают зубы? Как принимают роды? Ну, хорошо, она не раз слышала, как рожают женщины, и как к ним со всех ног бежали повитухи, но что б за самим действием наблюдать!.. И повитухи всё-таки не лекари, это другое. Воображение Тилли нарисовала удивительные картины прошлого Кейтилин: как она принимает роды, лечит раненых на войне, проверяет на свет мочу больного…
- Какой миленький! – воскликнул полностью захваченный происходящим Имбирь, и позеленевшая от тошнотворной картины родов Тилли едва сдержалась, чтобы его не пнуть. – Давай я помогу, красавица!
- Не мешайся, - сквозь зубы бросила Кейтилин. Она не дёргала малыша резко, только чуть-чуть потягивала на себя, всякий раз проверяя другой рукой, сдвинулось ли тельце. Это выглядело омерзительно; ко всему прочему драконья слизь ужасно воняла, и Тилли, скривившись от отвращения, прикрыла лицо рукой.
Вот появился нос маленького дракона… гладкая голова, как у саламандры… пока ещё толстая шея… тело… и вот наконец хвостик! И всё это время новорожденное отродье не прекращало омерзительно орать и сучить толстенькими, широко расположенными лапками.
- Один есть! – радостно крикнула Кейтилин, и положила визжащего дракончика на землю. Тот стремительно пополз вперёд, врезался в материнский живот и застыл. «Неужто помер?» - удивилась Тилли, но тут же мерзостная тварь пошевелила хвостиком и стремительно взобралась на обессиленную маму.
Второго детёныша Кейтилин вытащила легко и быстро, однако его тело висело практически неподвижно, как будто девочка держала в руках воняющую кожаную тряпку. Лицо Кейтилин стало сосредоточенным. Она положила детёныша на спину и начала растирать его живот.
- Думаешь, издох? – спросила Тилли, глядя на почти прозрачные лапки монстрика. Она никогда не думала, что дракончики могут выглядеть такими хрупкими – а у этого как будто и кожи нет…
Кейтилин не ответила. Её движения были аккуратными и чёткими, как если бы она имела дело с настоящим ребёнком. Имбирь был так же заворожён действиями Кейтилин, как и Тилли: они понимали, что происходит что-то очень важное, что-то по-настоящему волшебное и чудесное. Такие чувства, которые должны были возникнуть во время родов, но почему-то появились у Тилли только сейчас, когда она, как заколдованная, смотрела на руки Кейтилин, одна из которых оставляла кровавый узор на светло-зелёной коже маленького дракона.
Неожиданно, к радости всех, грудная клетка новорожденного приподнялась, а затем и ещё раз. И ещё!
- Живой! – в голос воскликнули Тилли и Имбирь. Пикси тут же запрыгнул на пока ещё слабого, но уже дышащего дракончика и с восторгом распростерся на его животе, обнимая.
- Такой теплый! – радостно крикнул он. – Ну прямо силач!
- Тилли, достань, пожалуйста, мне бинты, - слабо произнесла Кейтилин. – И голубой флакон, там должна быть жидкость, чтобы промывать раны. Ух как болит! И почему они рождаются с зубами?
- Главное, чтобы не ядовитыми были, а то мало ли, - произнесла Тилли, но, прежде чем она выполнила просьбу подруги, раздался дикий визг.
Девочки посмотрели в сторону шума и замерли в ужасе, а хлеб, съеденный Тилли, наконец вышел наружу.
Лежавший до того почти безжизненно дракон наконец пришёл в себя. Он ожесточенно колотил безжизненно повисшее в его зубах тельце об землю, а потом, когда убедился, что его жертва наконец мертва, в два счета заглотил её, даже не пережёвывая. На земле от этого оставались лишь неглубокие вмятины и разбрызганная повсюду кровь новорожденного дракончика.
Бывшего новорожденного дракончика.
Тилли поняла, что она не сможет бежать. Тело тряслось, ноги как будто приросли к земле, а взгляд метался от окровавленной драконьей морды к побледневшей испачканной Кейтилин, которая, казалось, вот-вот лишится сознания. Однако после этого дракон удовлетворенно икнул, положил голову на землю и тотчас же закрыл глаза.
Некоторое время девочки стояли в полной тишине. Лишь Имбирь деловито запихивал вещи обратно, да маленькие феи игрались на спине страшного зверя, только что сожравшего своё дитя.
- Эй, вы что застыли? – деловито крикнул Имбирь, закончив со сборами. – Пошли уже поскорее, пока это чудище не проснулось и не проглотило вас!
- Как она могла, - дрожащим голосом произнесла Кейтилин. – Он же её маленький…
Тилли медленно повернула голову к Кейтилин. Девочку вовсе не удивляла кровожадность дракона к своему малышу, однако после увиденного её сильно мутило. Чудовищная расправа; а ведь Тилли ещё представляла вместо дракончика себя или маму…
Впрочем, сейчас у них были проблемы и поважнее.
- Что с этой мордой будем делать?
- Но не оставлять же его с этим чудовищем! – воскликнула Кейтилин.
- Ага, а он как будто другим вырастет, - хмыкнула Тилли. Но спорить с Кейтилин она не собиралась: страх полностью лишил её сил. – Ладно, давай чучелу заберем, а там, подальше от этой твари, выпустим. Нормальная мысль, как думаешь?
- Да, - медленно произнесла Кейтилин. – Мне кажется, ты права.
Тилли взяла в обе руки корзину и, слегка шатаясь одновременно от усталости и тяжести, пошла вслед за ускакавшим далеко вперёд Имбирём. Кейтилин покорно следовала за ними, беззвучно плача и прижимая к себе слабо пищащего дракончика. Она выглядела очень неважно: вся в вонючей драконьей слизи, собственной крови и дырках от прикосновений Тилли.
«Да уж, - мрачно подумала Тилли, молча перешагивая через поваленное дерево, - искупаться б нам надо, это уж точно».
***
- Милая? Всё в порядке?
Крокус сидел у дупла любимой уже почти что сутки. Это могло показаться странным, ведь спрайты никогда не селились в деревьях: у них были свои домики, в которых они прятались, когда приходила пора поспать. Иногда эти коконы были большие, как тыква, украшенные изнутри ворованными тряпочками и бусиками, иногда – маленькими, как одеяльце, но точно такими же теплыми. Душица как раз и жила в таком: её домик висел на укропной полянке, и был похож на обычный гусеничный кокон. В своё время Крокусу такой выбор очень понравился: ему показалось милым, что Душица предпочитает такое скромное жилье и наотрез отказывается обживать заброшенное дырявое полено в одиночестве.
- Только если вместе с тобой, - лукаво заявляла она, и тогда Крокус не находил себе место от счастья: Душица, милая Душица согласилась быть его женой! Более того, она сама намекнула Крокусу, что хочет быть вместе с ним! А ведь спрайты очень горды и никогда не делают первый шаг! Да и вообще – мало какая фея соглашается выйти замуж, предпочитая постылому постоянству вечную свободу, в том числе и от любви. И как же ему повезло!
Но потом случилось то, что случилось. Бедным спрайтам пришлось прогнать свою сестру Душицу, и больше она не могла селиться рядом с ними. Подруги Душицы плакали и обещали поддерживать её и беднягу Крокуса; их обещания и клятвы были такими же беспомощными, как и сами спрайты – ну что они могут сделать против закона фей? Либо Душица выходит замуж за того, кто украл её домик, либо она не больше не принадлежит своему народу и не может быть ничьей женой.
Это сводило Крокуса с ума. Всё это время он сидел на ветке у дупла, кокетливо прикрытого дверкой-листиком, и постоянно порывался войти к любимой и нежно обнять за плечи. Но всякий раз, когда он это пытался сделать, раздавалось яростно-обиженный крик: «Уходи!», и в бедного пикси летела то миска из жёлудя, то чашечка из куска каштана.
Ох, милая, милая. Она так страдает.
Душица, конечно, очень обиделась на Крокуса. Конечно, он был неправ – пошёл к спригганам, не предупредив её сначала, и теперь они проморгали этого ублюдка Имбиря и двух его человеческих покровительниц.
- Если бы я знала, что ты туда пойдешь, мне бы не пришлось тащиться к фир-дарригам! – кричала Душица, и белоснежные волосы её вились, как шерсть у тартарских барашков. – Проклятье, о чем ты только думал! Ты хотя бы знаешь, что мне пришлось вытерпеть? А ведь они согласились, даже не споря со мной, согласились!
Крокус молчал, стоически выдерживая ярость возлюбленной, и с ненавистью смотрел на свадебный венок из вербены: отвратительная шутка Томаса Рифмача и его братьев. Надо бы с ними разобраться, но, разумеется, только после того, как они уничтожат проклятого Имбиря.
В какой-то момент в дупле наступила тишина, и тогда Крокус понял, что может заходить. Зеленушки, клариконы, бравни и прочие феи провожали его смехом: глупцы, они не понимали, как вообще можно продолжать любить павшую фею. Хотя они и раньше подтрунивали над странной любовью Крокуса и Душицы: виданое ли дело – фея предложила фее сыграть свадьбу! Они что, думают, что они как люди? Могут влюбляться на всю жизнь, жениться и заводить детей? И даже отказываются городских девок щипать? Ха-ха, вот дурные! Это у людей, да у тех фей, что на людей похожи, могут быть любовь и свадьбы, а эти двое просто возомнили себя невесть кем и дурью маятся!
Но Крокус знал, что у них точно как у людей. Надолго, если не навсегда.
Душица стояла у стены, обняв плечи. Она мелко дрожала, и крылья её, немощные после грязной шутки фир-дарригов, хаотично дергались. Вокруг царил беспорядок: в порыве ярости Душица разломала всё, что могла. Хорошо, что она спрайт, а потому немного умеет колдовать - будь она пикси, ей бы пришлось всё чинить своими руками, а ведь они у неё такие нежные, такие тонкие…
Крокус осторожно подошёл к возлюбленной и обнял её. Душица не вырывалась и даже не начинала ругаться: она просто плакала и не сводила взгляд с трещинки внутри дупла.
- Это всё бессмысленно, - проговорила она дрожащим голосом, и сердце Крокуса сжалось от боли. – Даже если этот выродок сдохнет, мы всё равно никогда не сможем быть вместе. Никогда!
Крокус ещё крепче прижал Душицу к себе. Она говорила то, о чем он старался не думать: Крокус всегда предпочитал словам действия, и потому не имел привычки размышлять над проблемами. Но мысли никуда не уходили от него, как бы он ни старался о них не вспоминать. Они обволакивали его, как туман, проступали сквозь повседневные заботы и размышления о насущных проблемах, ожидая того момента, когда Крокус просто будет не в состоянии их прогнать.
Они никогда не смогут быть вместе. Никогда.
- Не думай об этом, - глухо проговорил он. – Ты же знаешь, я уйду от своих. В Летний Путь они отправятся без меня.
- Я знаю это. Просто… - Душицы всхлипнула: слёзы заставили веснушки на лице расцвести яркими зелёными пятнышками. – Я не могу об этом не думать.
- А ты не думай, - мягко ответил Крокус, с нежностью проводя пальцами по кучерявым волосам любимой. – Ну и что теперь с этим сделаешь? Ничего. Но я всегда буду с тобой рядом, даже если нам суждено стать изгоями для родных.
- Проклятый Имбирь! – неожиданно вспылила Душица и ударила кулаком стенку дупла. От её руки, легкой и тоненькой, в разные стороны посыпались волшебные блёстки. – Как я хочу, чтобы он сдох, чтобы он испытал самые страшные муки! О, с каким наслаждением я бы скормила его красным шапкам, гвитлеонам, кому угодно! Я бы всё отдала, лишь бы увидеть этого негодяя мёртвым!
- Я тоже этого хочу, - честно сказал Крокус. – Я тоже.
Они замолчали. Душица о чём-то думала, прикусив нижнюю губу, а Крокус с нежностью смотрел на её кудряшки, на бледное, слишком бледное для спрайта лицо (Душица родилась немного позже своих сестёр и впитала в себя слишком много солнца, потому её кожа выцвела), скромное зеленое платье, украшенное петрушкой и укропом, на прозрачные зеленые крылышки, которые слегка дергались от напряженных размышлений. Хорошо, что вербена едва коснулась её, и потому милая Душица скоро поправится и снова сможет летать.
И всё-таки Крокус ненавидел фир-дарригов после этой чудовищной шутки. Надо бы оторвать им головы, думал он, и плевать, что фир-дарриги великие колдуны: всё равно он им отомстит. Не сегодня, так потом, когда разберётся с предательским ублюдком Имбирём.
- Поклянись, что ты всегда сообщать мне о том, что делаешь, ладно? – трогательным детским голосом попросила Душица, не меняя, однако, задумчивого выражения лица.
- Я клянусь, - серьезно ответил Крокус, до боли сжимая ручку Душицы.
Его слова прозвучали слишком серьезно, и, вероятно, Крокус в этот момент выглядел очень смешно, однако Душица не смеялась над ним. Фея взглянула на своего возлюбленного с благодарностью и улыбнулась только так, как умела сама Душица – одновременно весело, лукаво и коварно.
- Что ж, у меня есть одна идея…

Избавиться от маленького дракона оказалось куда сложнее, чем девочки думали.
Когда Кейтилин наконец опустила малыша на землю, он тут же пополз вперёд, затем замер, повернулся к своим спасительницам и, не мигая, уставился на них. Его морда в этот момент была такой забавной, что Тилли прыснула, однако Кейтилин чувствовала себя очень растерянной.
- Ну иди, малыш, - сказала она наклонившись. - Ну пожалуйста! Может, он кушать хочет?
- Да чёрт его знает, чего он хочет, - пожала плечами Тилли. – Может, пуганем? Авось отстанет.
- Ты его бить, что ли, собралась?!
- Да причем тут бить, - раздраженно произнесла Тилли, оглядываясь по сторонам: проклятье, и ни одной упавшей ветки вокруг! - Просто хворостиной отогнать, если есть.
- А это его испугает? – с сомнением спросила Кейтилин, не отводя взгляд от замершего дракончика. – Он не кажется пугливым.
- Может, ты ещё что-нибудь придумала, раз такая умная?
- А ты не груби!
- Да вы чего, девчонки, - произнес Имбирь, усевшись на камень в земле. Кейтилин и Тилли повернулись к нему. – Вы чего, не знали? Он теперь от вас не отстанет.
- Это ещё почему? – напряглась Тилли. Она внимательно смотрела на Имбиря, мысленно надеясь, что он просто так потешается над ними. Но пикси не выглядел шутливым или весёлым: напротив, его взгляд был недоуменным и спокойным.
- Это ж тарраск, - ответил Имбирь, болтая ногами. – Я думал, вы знаете… Они ужасно прожорливые. Тарраски рожают раз в жизни и очень сильно слабеют при родах…
- Ну и?
- Ну и то, дурында! Если б вы ей не помогли, тогда б она родила дракончиков, и они её съели!
После слов Имбиря повисла напряженная тишина. Кейтилин побледнела, а Тилли сжала кулаки и бросила нервный взгляд на детеныша. Тот продолжал стоять на одном месте и смотреть на них бессмысленным немигающим взглядом, как будто бы речь идёт вовсе не о нём. Меньше всего этот малыш напоминал кровожадную жестокую тварь, способную сожрать собственную обессиленную маму.
«Проклятье! – Тилли разозлилась и с досады готова была себя хлопнуть по голове. – Надо было остановить Кейтилин, когда она к ней полезла!».
Однако тревога пересилила раздражение, и Тилли начала напряженно думать, как же им справиться с этой бедой. Она никогда не слышала о таррасках ранее и понятия не имела, что такие твари вообще существуют. Но по виду он немного похож на линдворма, а, значит, может быть, они тоже легко отвлекаются на молоко и свежее мясо…
Да вот только где их возьмешь, посреди леса-то?
- Имби-и-ирь, - протянула Кейтилин, делая шаг назад от дракончика. – Ты знаешь, как от него избавиться?
- Да я что, чокнутый, с драконами общаться! – фыркнул Имбирь, подбирая ноги. – Он теперь за вами пойдет, пока не найдёт какую-нибудь добычу.
- Ты правда не знаешь или просто говорить не хочешь? – сквозь зубы бросила Тилли, оглядываясь по сторонам в поисках палки. Вот бы она сейчас пригодилась!
- Да я понятия не имею, что с ним делать! – вспылил Имбирь. – На кой вы вообще полезли к тарраске? Я-то думал…
- Ладно, - перебила его Кейтилин. Она явно старалась успокоиться, хотя её дыхание было сбивчивым. – Пока он на нас не нападает, просто идём вперёд. Не обращая внимания.
- Ага, а если он нас сожрать решит?! – фыркнула Тилли, с ненавистью глядя на дракончика и мысленно желая ему всех бед. Впрочем, дракончика яростный взгляд девочки вообще не напрягал: он продолжал стоять всё с тем же нелепым выражением морды и сверлить взглядом Кейтилин.
- Ну что поделаешь, - осторожно произнесла Кейтилин, выдыхая. – Имбирь, а тарраски вообще сильные?
- Конечно, сильные, - фыркнул пикси. – Но этот маленький ещё. Он будет ждать, пока кто-нибудь ляжет спать, и только тогда нападёт. – И затем с гордостью добавил: - Обычно тарраски не такие умные, а этот-то, поглядите!..
- Ой, ну прям профессор вообще, - язвительно произнесла Тилли, подходя поближе к Кейтилин. Та кивнула и полезла в корзину за топором: Кейтилин без слов поняла, что именно от неё хотела получить Тилли. – Бред только не говори, а! Какой прок в том, что он такой умный?
- Вам никакого, - хихикнул Имбирь, с ногами забираясь на камень. – А мне-то что, драконы фей не едят.
В этот момент больше всего на свете Тилли хотелось ударить по этой наглой зеленоглазой морде обухом. Однако она сдержалась, хоть и не без труда: Тилли вовремя вспомнила, что рядом с ними сидит дракон, готовый в любую минуту их сожрать.
«Час от часу не легче, - мрачно подумала девочка, перехватывая деревянную рукоятку топора поудобнее. – И когда уже этот проклятый лес оставит нас в покое?».
Однако тут же Тилли вспомнила Паучьего Короля, и её руки готовы были опуститься вниз: конечно, никогда. По крайней мере, пока Тилли ещё жива.

Компания осторожно выдвинулась вперёд, и, к ужасу девочек, маленький дракон резво пополз за ними. Он забавно передвигал своими короткими лапками по земле, переваливаясь с одного бока на другой, и больше смахивал на гигантскую саламандру, а не на дракона, но в каждом его шаге, в каждом движении, взгляде и тупой решимости на морде Тилли и Кейтилин видели звериную жажду убийства. И если Кейтилин ещё предполагала, что они преувеличивают опасность ситуации (правда, она не была уверена в этой мысли), то Тилли однозначно ожидала нападения. Поэтому она шла чуть позади, крепко сжав рукоять топора и не спуская напряженного взгляда с дракона. Краем глаза девочка заметила, что феи, которые ходят за ними по пятам с самого начала их приключений, стараются залезать повыше и не сидят на земле. Тилли мрачно подумала, что, должно быть, они чувствуют опасность, исходящую от этой твари; странно, но ведь Имбирь говорил, что драконы фей не едят…
«Хотя мало ли, что там говорил этот придурок».
А дракончик продолжал идти за ними следом. Он смешно косолапил и оставлял за собой глубокий вонючий след; его кожа, как и у линдворма, выделяла мерзкую и неприятную слизь. Правда, Тилли не заметила, чтобы она разъедала траву и все встреченное на пути, но как она воняла – не передать словами. Кейтилин оставалось только посочувствовать – да после такой твари платье только выкидывать и остаётся…
Хотя стоп. Платье.
- Имбирь, - осторожно заговорила Тилли, не поворачивая к пикси головы, - а может быть такое, что он по нашему запаху идёт?
- А я-то почём знаю, - раздался раздраженный голос Имбиря. – Я что тебе, драконоборец, что ли?
- У меня просто появились кой-какие мыслишки…
Тилли не была уверена в том, что она говорит. Однако нестерпимая вонь и неотступность маленького дракона заставляли её думать быстрее и в самых неожиданных направлениях. По всей видимости, то, что ей пришло в голову, может и не сработать… но вдруг?
- Какие мысли?
Это уже спросила Кейтилин. Она повернулась к Тилли и в надежде уставилась на неё, ожидая услышать от подруги гениальное решение проблемы.
- У тебя одежда запасная есть?
Кейтилин захлопала ресницами. Она явно ожидала не этого вопроса.
- Только одно платье, - растерянно проговорила она. – Но я бы не хотела его надевать… Оно парадное, я думала до города его приберечь, да и не греет оно…
- А это тебя как будто бы греет, - хмыкнула Тилли, недовольным взглядом окидывая грязное и рваное платье Кейтилин. – Ты вся в драконьей блевоте стоишь и крови. Давай снимай.
- Что, прямо сейчас?!
- А когда, завтра?
- Ты думаешь, это сработает? – неуверенно спросила Кейтилин, покорно потянувшись к пуговицам.
- Не знаю, - честно призналась Тилли, слегка загораживая подругу от внимательного взгляда застывшего дракончика. – Но я бы попробовала.
Кейтилин не стала спорить, хотя она совершенно не поддерживала эту идею. Девочка поставила корзину на землю и медленно, неуверенно начала раздеваться. Имбирь по-беличьи быстро взобрался на ветку ели и начал с интересом рассматривать происходящее; лишь после того, как Тилли запульнула в него шишкой и сердито прокричала «а ну, прекрати немедленно, паршивец», он проворчал и отвернулся, изредка бросая на Кейтилин взгляды через плечо.
«Проклятый грызун, - с брезгливостью подумала Тилли, едва удерживая себя, чтобы не кинуть в мерзкого недоросля топор. – Хоть бы постеснялся, что ли!».
Однако дракончик подполз к ним чуть поближе, и Тилли, шумно набрав воздуха в грудь, крепче вцепилась обух. Ох, не до Имбиря сейчас.
- А ну пошёл вон! – дрожащим и злым голосом воскликнула она. Дракончик продолжал сидеть на месте, бессмысленно пялясь в её сторону. – Ух, гад какой, а ну, уйди!
- Тилли, не провоцируй его! - крикнула Кейтлин, лихорадочно натягивая на себя нечто бело-синее. – Он же так скорее нападёт!
- Не что с ним делать?
- Не провоцируй! Ну… а-а-а, подожди, мне совсем немного осталось!
И, морщась от боли в прокушенной руке, Кейтилин лихорадочно начала застегивать на себе новое платье, пока Тилли, быстро схватив валяющееся на земле старое платье, начала трясти им, привлекая внимание маленького дракона. Тот продолжал стоять на месте всё с той же решительной нелепой мордой и немигающими глазами.
- Ну? Смотри, узнаешь? Это мама твоя! Понял? Мама!
Дракончик слегка наклонил голову, отчего стал немного похожим на птичку, но, помимо этого легкого движения, малыш не проявил никакого интереса к платью Кейтилин.
Тилли от расстройства прикусила язык. Проклятье! Зачем драконы так воняют, раз они совсем не чувствуют запахов! Идея, казавшаяся такой гениальной, мгновенно развалилась и теперь Тилли не могла понять, как эта ерунда вообще могла прийти ей в голову. И о чём она только думала! Да до такого бреда ещё дойти надо: отвлечь дракона каким-то вонючим платьем!
Никогда прежде Тилли не чувствовала себя такой униженной.
- Мне кажется, это не работает, - неуверенно произнесла Кейтилин, и это рассердило Тилли ещё сильней.
- Может, ты сама что-нибудь придумаешь! – рявкнула она, стараясь не заплакать. – Я же помочь хочу, глупая ты курица!
- Эй, девчонки, - раздался весёлый голос Имбиря. – А вам не приходило в голову, что его можно отвлечь другой едой?
Девочки повернули голову к своему проводнику. Имбирь откровенно веселился; он сидел на ветке, обняв кинутую в него шишку, болтал ногами и широко улыбался, даже не скрывая своей насмешки. Такое поведение очень задело Тилли; ей было очень стыдно, что такая простая и здоровская идея пришла в голову не ей, а какому-то фейскому балбесу, отчего её злость к Имбирю только увеличилась.
- Ой, да что вы говорите, ваше высочество, - сердито произнесла она, скрестив руки на груди. – Ну и на кого мы будем эту тварь отвлекать, а, господин умник?
- Можно зайца попробовать поймать, - задумчиво произнесла Кейтилин. – Тарраски ведь кушают зайчиков, да, Имбирь?
Его лицо моментально изменилось. Короткая шерсть на лице Имбиря встала торчком, уши резко дёрнулись, а глаза так сильно округлились, что едва не вывалились из орбит. Пикси явно был шокирован предложением Кейтилин, и это немного смутило девочку: она растерянно заморгала, пытаясь понять, что же она сказала не так.
Впрочем, даже Тилли не сразу догадалась, в чём провинилась Кейтилин, что Имбирь даже шишку на землю выронил. Осознание, конечно, потом пришло, но было уже поздно.
- Зайца?! – севшим голосом спросил Имбирь. – Ты это сейчас серьёзно?..
- Спокойно, спокойно, Имбирь, - попыталась вмешаться Тилли, но Имбиря уже было не остановить. Он попытался вскочить на ноги, но едва не упал с ветки и так и застыл на коленях, держась одной рукой за ствол дерева.
- Вот ты какая… - медленно произнёс он. Крошечные пальцы феи сжались в кулак, а глаза наполнились злыми слезами. – Вот какая! Я-то думал, вы другие, не как все люди! Убивать животное, только чтобы спасти свою шкуру!
- Имбирь…
- Но ты же сам это предложил, - едва не плача, ответила Кейтилин. По всему лицу выскочили красные пятна стеснительного румянца. – Ты предложил, я поддержала. Что не так?
- Я же не думал, что ты захочешь убить живое существо! Бессердечная дрянь! Паршивая п…
- Имбирь, - спокойным, почти ласковым голосом произнесла Тилли, стараясь заглушить проклятия расстроившейся феи. – Дракон ведь тоже живой. И ему надо кушать. Так? Ну, не реви ты, ну что ты как баба…
Имбирь и в самом деле начал плакать, совершенно не стесняясь и не сдерживая себя. Он шмыгал носом и пытался смахнуть злые слезы с лица, но лишь размазывал их и оттого выглядел только жалко и глупо. Однако его обида была такой искренней, что это очень расстроило Кейтилин, а Тилли так и вовсе не знала, что с этим делать. Она вспомнила, как под землей Имбирь точно так же искренне плакал, клянясь ей именем предков и горячо доказывая ей свою невиновность… Кто бы мог подумать, что он на самом деле такой чувствительный, а не притворяется?
- Да, это так, - угрюмо пробормотал он, продолжая размазывать слезы по лицу. – В общем, делайте, что хотите. Мешать вам не буду, но знайте, что…
Но Имбирь не успел договорить.
Маленький дракон с невероятной для новорожденного существа скоростью бросился на платье в руках Тилли. Кейтилин в этот момент завизжала, а Тилли потребовалось полсекунды, чтобы догадаться отбросить платье вместе с напавшей на них тварью подальше и, схватив топор, отбежать за деревья. Как ни странно, но дракон не кинулся за ней: он запутался в длинных полах и с жутким рычанием раздирал платье на куски, пытаясь не то съесть его, не то вырваться на свободу. Тилли застыла в ступоре: до неё дошло, что произошло, и её полностью сковал липкий страх – ведь зубы маленького дракончика были от неё в считанных дюймах…
Она бы так и продолжила стоять, если бы её за плечо не схватила Кейтилин и с криком «Бежим!!!» не потащила за собой. Только тогда Тилли очнулась: она вырвалась из рук подруги и, держа топор наперевес, понеслась вперёд, не глядя на дорогу.
- Девчонки! – закричал Имбирь, но девочки так отчаянно неслись вперёд, что совсем его не слышали. – Ах, проклятье, хоть бы смотрели, куда бежали!!!
И Имбирь, ругаясь всеми известными ему бранными словами, лихорадочно побежал за ними: ему оставались считанные мгновения, прежде чем девочки достигнут березовой рощи и окажутся в ещё большей беде.
***
Гварранеман, как он сам себя назвал, обещал вырасти прекрасным охотником и крупнейшим драконом в своём виде, но, к сожалению, пока ему недоставало опыта. Успешно справившись со своим первым в жизни противником и разодрав его на сотню маленьких частей, Гварранеман понял, что мама его обманула и оставила лишь свою безвкусную оболочку, тогда как сама куда-то убежала.
Где же мама?
Гварранеман осмотрелся по сторонам и принюхался. В отличие от своего брата, умершего от зубов какого-то гигантского чудовища, Гварранеман был умным и терпеливым: ему хватило сообразительности дождаться, пока мама не покажет свою слабину. Так же он догадался притворяться глупее, чем он есть на самом деле, и потому мама не решилась на него напасть первой: ну что с него взять, с крошечного дурачка, хвостиком идущего вслед за ней?
За это время Гварранеман сильно привязался к маме и потому хотел съесть её сам, не разделяя свою добычу ни с кем другим.
Нюх пока ещё очень маленького дракона не был острым, но всё-таки Гварранеман смог учуять мамин запах. После того, как она скинула свою оболочку, она пахла куда слабее, но всё равно достаточно сильно, чтобы обрадовавшийся малыш пополз за ней следом.
Ничего, далеко мама не уйдёт, это точно. Пока она будет от него убегать, Гварранеман станет большим и сильным, и уж тогда-то точно сможет её догнать. Он уже представлял, как он раздирает её на части, сначала впиваясь ей в ноги, затем, обездвижив, живьем начинает есть её живот, и от этих фантазий у Гварранемана потекли слюни.
Ох, надо бы покушать. А то как же он встретится с мамой, если будет таким же маленьким и слабым?

art by Snegovski

запись создана: 01.12.2016 в 22:20

@музыка: Danny Elfman - This Is Halloween

@темы: рассказы, Феи Гант-Дорвенского леса

URL
   

И не ведали, что скоро зима

главная