фея в шляпе
Pinkie Pie don't care. She does what she wants.
Название: "Феи Гант-Дорвенского леса"
Автор: D-r Zlo, она же фея в шляпе
Рейтинг: PG-13
Жанры: джен, сказка, дарк-фэнтези, ангст, драма, ужасы.
Предупреждения: насилие, смерть второстепенного персонажа.
Размер: макси, 219 страниц.
Статус: закончен
Описание: Если ты умеешь видеть то, что не видят другие, это не дар - это проклятие. Если ты живешь между двумя мирами, будь готов к тому, что тебя не примет ни один из них. И любой самостоятельный шаг с твоей стороны может стать роковым и необратимым...
Комментарий от автора: Ура! Ура! Я начала процессе редактирования произведения, и, в общем, пока это заключается в том, что я хватаюсь за голову и переписываю ранние главы практически полностью. Поэтому мне будет очень важно услышать ваши комментарии и замечания, чтобы успеть их учесть и внести правки в произведение. Вы даже не представляете, как мне тем самым поможете.

В какой-то момент Тилли и Кейтилин просто обессиленно упали на землю. Они уже перестали убегать от возможного преследования, просто шли вперёд, с трудом передвигая ноги спотыкаясь об корни, слишком пышные пучки травы, ветки и даже об ровную землю. Девочки понимали, что, чем дальше они окажутся от болота, тем больше у них шансов не попасться в лапы спригганам или другим зловредным феям, поэтому они продолжали свой путь.
Однако теперь силы им отказали. Кровь стучала в голове у Тилли, и она не слышала ни собственных тяжелых вздохов, ни слабого сопения Кейтилин, ни оживленных переговоров фей вокруг. Девочка так сильно устала, что даже если бы кто-нибудь начал танцевать прямо на ней, она бы этого не почувствовала.
«У нас нет ничего, - даже мысли казались ощутимо тяжёлыми, сдавливающими голову Тилли стальным обручем. – Ни топора, ни еды, ни даже волшебных лекарств Кейтилин. Если кто-то на нас сейчас нападёт, мы не сможем им ничем ответить».
«Зато, кажется, мы живы».
Эта мысль не сильно обрадовала Тилли; она уже немного привыкла к ощущению своей близкой смерти, и спасение воспринималась ею лишь как отсрочка того, чего уже никак не избежать. Она с трудом приподнялась на руки: от одежды всё ещё воняло гвитлеонами, а ноги и полы юбки были испачканы в болотной жиже. Вот же мерзость…
Кейтилин просто лежала на земле, не подавая никаких признаков жизни. Если подойти поближе, можно было различить слабое, сбивчивое дыхание и увидеть пятна румянца на шее, но издалека развалившаяся на голой земле обессиленная девочка производила впечатление мёртвой.
Она просто устала от бега. Ничего страшного, скоро оклемается.
Тилли попыталась встать, но ноги её налились свинцом, а ослабевшие руки не смогли долго удерживать тело, и девочка с гулким треском рухнула на землю. Ох, проклятье, все косточки болят, как будто бы ею гвозди забивали! Ну не может так устать человек от простого бега! Давай, поднимайся, ты, рохля…
Не получилось. Даже наоборот, как будто бы стало хуже.
- Кейтилин, - выпалила Тилли; говорить пока у неё получалось, но не очень разборчиво. А ещё она продолжала тяжело дышать. – Ты как там?
Ответом ей было молчание; то ли Кейтилин ещё не пришла себя, то ли вовсе упала в обморок. Или не услышала. Или не поняла, о чём её спросила подруга, но у неё не было сил переспрашивать.
Ну и пусть лежит. Надо бы попросить Имбиря… кстати, где Имбирь? В последний раз Тилли видела его возле болота. Может быть, он ещё не догнал их? Или его поймали?
Проклятье, как же всё не вовремя-то. Надо теперь ещё и его спасать… снова. Если его ещё не сожрали гвитлеоны: вряд ли они простят ему засаду. Бедный Имбирь…
А, может, всё не так уж и плохо? Может, стоит его окрикнуть, позвать?
- Имбирь? – Из горла Тилли вырвался сиплый не то вздох, не то кашель. Как же сильно она устала. – Имбирь, ты тут?
И стоило только произнести эти слова, как сразу же раздался громкий шорох – как будто бы кто-то небольшой бежал по сухой опавшей листве. Сначала Тилли обрадовалась, подумав, что всё в порядке, и это просто Имбирь отстал от них, но затем, почти сразу, она удивилась тому, что он не ответил на её зов. Это странно, зная болтливость этого несносного пикси…
А ещё – почему тут раздаётся такой шорох, если вокруг – сплошные хвойные деревья?
- Тада-а-ам!
Нечто крупное приземлилось на спину девочки, придавив её к земле. Тилли попыталась резко встать и скинуть наглеца, но тут же её больно схватили за волосы и дёрнули со всей силы, а какие-то твари поменьше обступили со всех сторон, готовые придти на помощь своему товарищу.
- Эй, лучше не дёргайся, - раздался знакомый ленивый голос Томаса-Рифмача. – Как же ты смешно выглядишь, неряха!
Он встал прямо напротив Тилли и, по-совиному повернув голову набок, смотрел прямо в лицо девочки. Он ничуточки не изменился с того раза, как Тилли видела его в последний раз: всё такое же ехидное лукавое лицо, раскосые жёлтые глаза, рыжие бакенбарды и трубка в зубах, из которой шли узорные клубы дыма. Довольный-довольный, сволочь, как будто бы дрянную шутку услышал и теперь не может перестать смеяться.
Вот только его девчонкам сейчас и не хватало.
- Здорово вы придумали с этим пожаром, - заговорил Рифмач, не меняя своего странного положения тела. – Это ж надо было так додуматься: завести в болото блуждающих огоньков, а затем их разбудить! Прекрасная, чудесная, гениальная идея! Правда, парни?
Фир-дарриги оживлённо закивали, кто-то начал смеяться, одобрительно хлопать Тилли куда попало, отпускать восхищенное: «Ну молодец, коза, ишь как сообразила здорово!». Как будто бы это была её придумка!
Впрочем, не это должно её сейчас беспокоить.
- Да чего вам надо-то от меня, черти, - устало выдохнула Тилли. Солнце начинало припекать, и стало ясно, что днём будет жарко. – Там спригган в болоте тонет, идите лучше к нему!
- Э, нет, красавица, не так быстро, - шутливо произнёс Томас Рифмач, усаживаясь перед Тилли на толстые кроличьи лапки. – Уйти от тебя, чтобы просто потопить какого-то сприггана? Это скучно. Мы уже достаточно над ним посмеялись, когда вы с подружкой начали убегать.
- Он думал, что ползёт к берегу, - захихикал фир-дарриги, сидевший на спине Тилли, - а на самом деле попал в самую глубокую трясину!
- Отличная была шутка! – перебил его другой сородич, молодой и с торчащей по всему лицу клочковатой шерстью хорька. – А я попрыгал на голове у той маленькой гвитлеонши! Сколько смеху было!
- Тоже мне, хорошая шутка, попрыгал он по голове, - фыркнул третий фир-дарриги. – Эка невидаль! Вот когда мы с Томом изображали сестрицу Солнышко, чтобы столкнуть тех малолеток в болото – вот это действительно было смешно!
«Вот ублюдки», - свирепо подумала Тилли, слушая рассказы фир-дарригов. Ей вовсе не было жалко гвитлеонов и Огонька, но самодовольное хвастовство главных шутников Гант-Дорвенского леса изрядно рассердило её: сволочи, нашли чем хвалиться – попавших в беду потопили и обманули!
- Ну будет, будет, - остановил поток речей Томас Рифмач. Хотя он это делал с явной неохотой: даже Тилли было видно, что он получает искреннее удовольствие от этих рассказов. – В общем, милая, так ты нас не прогонишь. Этот скучный спригган застрял там надолго, и к тому моменту, как он освободится (если, конечно же, не утонет), мы уже сотню раз успеем отдать тебя Паучьему Королю. Или…
Тилли задержала дыхание. Она и не думала, что фир-дарриги могут исполнять приказы Паучьего Короля, а не только беспределить ради своего удовольствия. Может быть, конечно, слова, сказанные Рифмачом, тоже были такой дурацкой шуткой, просто чтобы напугать глупую Тилли… но разве не знает она, что фир-дарриги – одни из любимых детей Паучьего Короля?
И к чему было сказано это «или»? Ещё, главное, смотрит с таким намёком на неё, сволочь. Смеётся, потешается, думает, что Тилли совсем глупенькая и не поймёт, о чём он с ней говорит.
И ведь абсолютно прав же, Тилли в самом деле не понимала, к чему он клонит.
- Или что? – наконец не выдержала она.
- Эй, не перебивай, глупая девка, это нечестно! – моментально вспыхнул Рифмач, и Тилли испугалась: она не видела прежде фир-дарригов в такой ярости. Впрочем, он тут же успокоился, ленивая коварная улыбка вернулась обратно, и Рифмач продолжил: - Скажи, ты больше маму или папу любишь?
Тилли опешила. Она не сразу поняла смысл этого вопроса, и он ей показался бессмысленным. Мама или папа… да причём тут они вообще? Зато потом Тилли всё поняла и вновь испугалась: что ж, мама рассказывала ей, это одна из любимых игр фир-дарригов – когда они заставляют человека делать выбор, постепенно подводя его к самому страшному. То есть сначала спрашивают о клубнике и чернике, после чего выбранные ягоды падают изо рта, затем про кошку и собаку, и потом показывают труп того животного, которое не было выбрано… ну и так далее, пока человеку не придётся выбирать между своей жизнью и чужой.
Может быть, получится отвлечь их внимание?
- Давайте в прятки лучше поиграем? – предложила Тилли. Томас Рифмач сердито стукнул лапой об землю, и разлетевшаяся пыль попала девочке в глаза.
- Какая же ты скучная, нудная девочка! – рассерженно прокричал фир-дарриг, едва не роняя трубку на землю. – Ты что, кроме пряток других игр и не знаешь?!
- Да успокойся ты, нелюдь, - прошипела Тилли, сощуривая заслезившиеся глаза: проклятье, и не протрёшь их никак… - Играем так играем. Ну мать, например.
- А чего не отец, неблагодарная дрянь? – ехидно спросил кто-то из фир-дарригов. – Вот он обрадуется, когда мы к нему придём и скажем, что его дочка терпеть не может!
- Тогда топай на кладбище бедняков, придурок, - огрызнулась Тилли. – Послушала бы я, как ты будешь с мертвяками разговаривать!
Фир-дарриги взорвались громким хохотом – даже тот, кому так грубо ответила Тилли. Девочка решила не выяснять, что же так развеселило фир-дарригов: себе дороже. Они же совсем больные ублюдки, и смерть для них так же смешна, как какашки или пуки.
- Отличная шутка, человеческое дитя! – заговорил Томас Рифмач, смахивая концом своей трубки выступившие слёзы. – Отличная! Так смешно на моей памяти никто из людей не шутил! Ну хорошо, а если фея или человек?
- Великаны, - вяло ответила Тилли и тут же вскрикнула: сидевший на спине фир-дарриги вырвал у неё из головы целый клок волос. Томас Рифмач нахмурился, но продолжал улыбаться и покачал головой:
- Э-э-э, нет, девочка, не смей с нами жульничать! Ишь какая хитрая, ещё даже до замужества не доросла, а смеет хитрить с фир-дарригами! Ещё раз так пошутишь, мы вырвем твои волшебные глаза, имей это в виду!
- Да у вас просто выбиралки какие-то глупые, - фыркнула Тилли. – Даже пошутить про это ничего не могу! Может, ну эту игру скучную?
Глаза Томаса Рифмача сощурились и потеряли прежнее выражение весёлости. Тилли надеялась, что он собирался её убить – на самом деле, этот исход был бы лучше всего, ведь тогда куча проблем решилось бы одним махом… например, больше никто из-за Тилли не пострадал бы.
Вот только что будет дальше с Кейтилин…
- Скучная, говоришь? – нарочито ласково пропел Томас Рифмач, пристально глядя в светлые глаза Тилли. – Пожалуй, ты права. Ну а как тебе такое: скажи, мама или твоя подружка?
Тилли опешила: такого варианта развития событий она не ожидала. Вот тупая голова, могла бы предположить, что чем-то подобным дело и обернётся! Не зря же он начал свою дурацкую игру!
Мама или Кейтилин… То, что ей говорил Паучий Король…
Как назло, именно в этот момент Кейтилин начала просыпаться: она сонно замычала и тихонько ахнула – видимо, её держало ещё несколько из банды фир-дарригов.
- Тилли? – пробурчала она. – Тилли, что происходит?
- Доброе утро, красавица! – весело поздоровался Томас Рифмач и затем ехидно добавил: - Если тебя, лысая башка, так можно назвать.
Фир-дарриги снова засмеялись, и, прежде чем разгневанная Тилли смогла вставить своё слово, Томас Рифмач продолжил:
- Ну так что… Тилли, так тебя зовут? Кого ты выбираешь, мать или вот эту лысую бесполезную лягушку? Ты хотела интересную шутку, вот, пожалуйста. Куда уж интересней!
- Не буду я выбирать, - пробурчала девочка, пытаясь скрыть панику и начинающуюся истерику. – И вообще эта шутка не смешная!
- Да что ты? – Томас Рифмач вытряхнул на землю сгоревший табак из трубки и начал забивать её заново. – А вот Его Величество смеялся без умолку, когда мы её рассказали. Или ты сомневаешься в чувстве юмора Его Величества?
- Тилли, что происходит? – повторила вопрос Кейтилин, и сердце Тилли сжалось. Она уже знала, кого выберет в этой страшной игре Томаса Рифмача, просто… не хотела, чтобы оно выглядело вот так.
Ох, почему, почему, почему бы им всем просто не убить её? Вот прямо сейчас, пока есть возможность?
- Я повторяю свой вопрос, девочка, - Томас Рифмач сделал решительный шаг вперёд, почти наступив своими кроличьими лапами на нос Тилли. – Мать или твоя подруга?
- Или, может быть, нам сделать выбор за неё? – неожиданно выпалил кто-то другой из фир-дарригов, которого прежде Тилли не слышала. Лицо Томаса Рифмача расплылось в улыбке, и он одобрительно сложил лапки, будто бы аплодируя.
- Отличная идея, Джерри Лгун! – воскликнул он громко. – Как я сам не догадался! Итак, девочка, либо ты делаешь выбор – я дже сосчитаю до десяти, чтобы у тебя было время, либо мы забираем и твою мать, и эту наглую, бесстыжую, лягушачью морду. Всё поняла? Поехали!
- Эй-эй-эй, это нечестно! – ошарашенно воскликнула Тилли. – Вы не делаете выбор, вы жульничаете!
- А нам можно, мы сами игру и придумали, - насмешливо ответил один из фир-дарригов. В то же время Томас Рифмач всплеснул руками-лапками и, перебивая своего товарища, начал громко считать:
- Раз, два, три, десять!
- Ну мама!!! – истерично вскричала Тилли, сжимая раскинутые руки в кулаки. – Мама, допустим! Мама! Всё, ты доволен, ублюдок рыжий, доволен?!
Сначала повисла тишина – недолгая, но ощутимо тяжелая, как если бы сейчас на них сейчас легла невидимая большая кошка. Затем фир-дарриги начали смеяться, тихо, но все вместе; их смех был похож на тот шорох листьев, который Тилли услышала сначала, приняв этот звук за шаги Имбиря. Кейтилин негромко повторяла одно и то же слово («Тилли, Тилли, Тилли»), то с вопросительными, то вообще непонятно с какими интонациями. Наконец Томас Рифмач хлопнул в ладоши и улыбнулся так широко, что казалось, будто бы его дурацкая улыбка выходила за границы его маленького фейского лица.
- Да, я доволен, - сказал он. – Очень доволен. Это была хорошая игра, девочка Тилли. Обязательно запомню твоё имя.
И тотчас же фир-дарриги вместе с Кейтилин растворились в воздухе, словно их и не бывало. Тилли осталась одна, совсем одна, наедине с издевательски хохочущим над её горем лесом.
Как ни странно, сейчас Тилли не хотелось плакать. Она лежала на земле, уткнувшись носом в затекшую руку, и думала о том, что это было неожиданно просто. Конечно, помучалась изрядно, но все мучения её происходили до того, когда она наконец произнесла нужную фразу.
Теперь всё закончилось.
Тилли поднялась на ноги. Тело всё ещё болело, но уже не так сильно, как после побега. Зато теперь вся одежда грязная, в болотной жиже и пыли. Странно, что она на это обратила внимание, раньше бы Тилли совсем не беспокоилась о том, насколько чистой выглядит. Наверное, это всё Кейтилин…
Ох, Кейтилин.
Тилли зажмурилась, пытаясь не представлять себе, что с нею произойдёт.
- Прости, - тихонько прошептала девочка себе под нос. – Прости…
Она медленно вздохнула, и горячий воздух немного согрел её: на удивление славная погода. Вокруг не то чтобы тихо, но никаких признаков погони или очередной опасности: ни криков, ни топанья маленьких ножек, ничего такого. Феи разговаривали друг с другом, смеялись, раздавалось приятное шуршание их крылышек (ну, тех, у кого они были), деревья шумели ветками…
Лес был спокоен. Словно никакой страшной трагедии, никакого предательства и не происходило.
Вот как оно на самом деле называется. Предательство.
Тилли никогда не думала о том, что такое предавать – ей и предавать-то было некого… ну, кроме семьи, но семья – это не друзья, это совсем другое. Мама никогда не рассказывала ей об этом: вероятно, полагала, что Тилли и в голову не придёт идея предать семью, и была абсолютно права. А друзья… да нет никаких друзей у глазачей, и быть не может: это слишком опасно, дружить с глазачом. Вот и Кейтилин поплатилась…
И опять во всём виновата Тилли.
Феи вновь окружили девочку, поняв, что она не будет их отталкивать или топтать. Волшебные эители леса совсем осмелели и нагло забирались ей на одежду, в руки, используя их как качели, путались в лохматых кучерявых волосах, дергали за полы платья, бегали прямо под ногами. В другое время Тилли бы прогнала их, однако сейчас она была равнодушна к их проказам; ну феи бегают, ну да какая разница? Это она в их лесу, они – его хозяева, и не ей капризничать и предъявлять претензии. Особенно когда просто так отдала свою подругу… которую, впрочем, планировала скормить Королю ещё с самого начала путешествия.
Нет, Тилли вовсе не хотелось плакать. И лицо у неё было сухое-сухое, как земля в долгий период засухи.
«Надо найти Имбиря», - подумала она. Да, пожалуй, это хорошая мысль. Хоть узнает, убили его, не убили, что с ним вообще произошло. Может, его тоже фир-дарриги похитили, зачем им тогда было спрашивать про фею и человека…
- Покажите мне, где Имбирь, - вслух проговорила Тилли. Голос её был таким низким и уставшим, будто бы он ей и не принадлежал, но Тилли это не беспокоило. – Покажите мне, где Имбирь, пожалуйста.
Феи переглядывались, смотрели маленькими (а иногда совсем не маленькими) любопытными глазёнками на девочку и шептались между собой. Затем смешной этлертлон, полупрозрачный и легкий, похожий на человекообразный оживший гриб с крыльями, схватил её за прядь и потащил за собой. Остальные феи оживились и начали подталкивать Тилли и вести за собой, проявляя неожиданную для жителей этих мест доброту.
Или же они собираются завести её куда-нибудь, а там убить. Даже если оно и так, Тилли от этого ничего не теряет.
И она покорно пошла следом за ватагой ползущих, прыгающих, летающих, перекатывающихся или просто идущих, пританцовывая на каждом шаге, фей.
***
- Сдохни! Сдохни! Сдохни!
Душица кричала пронзительно и словно искрила во все стороны дикой яростью. Она указала фир-дарригам, куда направились эти несносные человеческие дети, и фир-дарриги даже не стали над Душицей шутить (вероятно потому, что до того они изрядно поиздевались над попавшими в беду Огоньком и сестрицей Солнышко). Потом… потом она бросилась на выручку. Огонёк справился сам, хотя его и попытались утопить, создав отвод глаз (проклятые фир-дарриги!), а вот сестрице Солнышко с дочками требовалась помощь. Конечно, пятидюймовая Душица не смогла бы вытащить тяжеленных гвитлеонов самостоятельно, зато она смогла призвать своих сестёр и всем вместе наклонить деревья и кусты, чтобы утопающие могли за них схватиться… Девочкам выбраться удалось, хотя и не без труда, а вот сестрица Солнышко пошла ко дну, когда из-за колдовства фир-дарригов схватила камень, приняв его за свою дочь, и начала бултыхаться в болоте. Ужасная, ужасная смерть! Душица старалась её спасти, но всё было напрасно…
И потом она увидела, как этот подонок, этот обманщик, вор и убийца фей почти что избил её возлюбленного Крокуса. Увы, магии гневной Душицы не хватало для того, чтобы придушить ублюдка тоненькими корнями заячьей капусты, зато теперь он валялся на земле, крепко связанный и пытался порвать свои путы.
- Я уничтожу тебя, - почти шипела она, искрясь на солнце от ненависти и злости. Помимо произошедшего Душица прекрасно помнила, как эта мразь, пытаясь привлечь её внимание, колотил беднягу Крокуса, который был куда меньше своего соперника и не такого знатного происхождения (не принц же, ха-ха!). – Клянусь, я позову всех своих сестёр, этих бедняжек, которых лишил матери, твоего отца, всю твою семью, Паучьего Короля, и ты расплатишься за своё…
- Отпусти его.
Душица вздрогнула: она не ожидала, что её кто-то будет останавливать. Фея обернулась и вскричала от изумления.
Неподалеку стояла одна из человеческих девочек – причём та самая, которую Душица безуспешно пыталась заколдовать. Она одной рукой крепко держала пытавшегося вырваться Крокуса и не обращала внимания на то, как отчаянно возлюбленный Душицы кусал её, царапал и грыз.
- Отпусти его, - спокойно повторила девочка, - и тогда я не раздавлю твоего дружка. Выбирай сама.
Душица злобно прошипела. Ей хотелось, напротив, напрячь все свои волшебные силы и окончательно задушить ублюдка Имбиря, чтобы этой человеческой твари было неповадно шантажировать фей. Однако Душица немного испугалась: ведь её волшебство потребовало бы значительного времени, а девчонка-то могла убить бедного Крокуса и в один момент.
Вероятно, ей больше ничего не оставалось, кроме как подчиниться.
Корни заячьей капусты ослабили хватку и уходили под землю, вползая в неё, как неестественно тонкие черви; наконец проклятый Имбирь был свободен и теперь катался по земле, кашляя и потирая лапками те места, которые сдавливали путы.
- Теперь ты довольна, малолетняя дрянь? – с вызовом произнесла Душица, сжимая маленькие кулачки. – Отдай моего жениха, и, будь уверена, мы сотрём тебя в порошок!
- Стой. – Голос девочки был непривычно холоден и строг, Душица раньше такого у неё не слышала. И где её подружка пропадает, кстати? Неужто фир-дарриги всё-таки забрали? – Расскажи про красные перчатки, как их снять.
- Эй, маленькая обманщица, ты же говорила просто отпустить твоего раба! – закричала Душица, и с её крыльев посыпалась серебристая пыльца, растворявшаяся в воздухе. – А ну немедленно освободи моего Крокуса, ты!..
Девочка молча сжала руку, и Крокус издал слабый писк. Кожа Душицы испуганно засверкала: фея не предполагала, что руки у этой девочки окажутся настолько сильными и крепкими… и что она всерьёз собралась убивать её возлюбленного.
- Хорошо, хорошо! – раздраженно сдалась Душица. – Ладно! Просто говоришь вслух «Я забыл, и ты забудь, пикси весел, пикси счастлив, пикси теперь убежит», и твой ненаглядный ублюдок будет свободен. Отдавай моего Крокуса, бесстыжая дрянь! Человеческое отродье!
Девочка не обращала внимания на брань Душицы: она разжала руки, и обессиленный Крокус камнем упал на землю. Душица с испуганным криком подлетела к нему (гигантский синяк на плече, проклятье-проклятье-проклятье! чтоб эту девку федалы съели!), а девочка тем временем скрестила руки на груди и тихим, но твёрдым голосом начала произносить заклинание:
- Я забыла, и ты забудь. Пикси весел, пикси счастлив, пикси теперь убежит.
И как бы ни была занята Душица своим возлюбленным, то, что произошло дальше, привлекло внимание их обоих – а также всех фей Гант-Дорвенского леса, находящихся рядом.
Красные перчатки на руках Имбиря начали исчезать. Но они это делали не так, как другие волшебные путы и оковы – ни падали с грохотом на землю, ни растворялись в воздухе, ни исчезали, сопровождаемые ярким свечением. Нет, они как будто бы разматывались, как клубок ниток – или даже, вернее, шкурка от яблока, превращаясь в длинную красную ленту и освобождая руки изумлённого пикси. Наконец перчатки полностью размотались, после чего обе ленты сплелись в воздухе друг с другом и с силой стукнулись об землю, поднимая в воздух клубы пыли. Когда наконец пыль развеялась, на земле завороженные необыкновенным зрелищем феи длинную красную змею, которая решительно уползала в сторону болота.
Однако Имбирь куда-то пропал. И это не было похоже на волшебное исчезновение, которое бывает при похищении или смерти феи: маленький ублюдок, скорее всего, просто сбежал.
Остальные феи, вероятно, этого не заметили – ну или не придали значения. Конечно, какое им дело до принца пикси, только что устроившего засаду на гвитлеонов и сприггана – ведь никто прежде не видел, как человек снимает с подчиненной ему феи красные перчатки, а зрелище-то завораживающее! Кто-то из любопытных зевак начал охоту за красной змеёй, остальные просто оставались на своих местах и оживленно обсуждали друг с другом увиденное. Душица посмотрела на девочку: та опустила руки, а выражение её лица выглядело потерянным. Похоже, она тоже обратила внимание на исчезновение Имбиря.
Душица мстительно усмехнулась. Ну и поделом ей!
- Теперь ты видишь, какая неблагодарная сволочь этот Имбирь? – заговорила она, крепко сжимая руки Крокуса. – Теперь ты понимаешь, за что его все ненавидят? Какого лживого, лицемерного, отвратительного негодяя ты стала защищать и опекать? Хорош помощничек, ему дважды спасали жизнь, а он просто взял и сбежал! Стой теперь на месте и страдай, что ты оказалась такой дурой, раз решила ему помочь! Давай, давай, плачь, лей горькие слёзы – всё равно он к тебе не вернётся, только обманет и сдаст твоим недругам! И ты сдохнешь в этом лесу, а Паучий Король сожрёт весь ваш вонючий человеческий город. Надеюсь, ты довольна тем, что решила спасти бесчестную мразь, бросившую тебя одну!
Крокус крепко сжал руку Душицы, словно останавливая её гневный поток ругани и оскорблений. Любимая посмотрела на него: кажется, всё с ним было в порядке, и он мог передвигаться самостоятельно.
Крокус молча кивнул в сторону леса, намекая, что им пора уходить. Душица слабо улыбнулась ему, а затем снова посмотрела на человеческое дитя: та продолжала стоять на месте, абсолютно не меняя своей позы. Разве что теперь из широко распахнутых волшебных глаз глазача медленно струились слёзы.
Душица не знала, плачет ли эта дрянь из-за неё или же ей стало так горько и обидно по какой-то другой причине, но вид её страданий полностью удовлетворил рассерженную фею. Она презрительно плюнула на платье девочки и высокомерно бросила ей:
- Давай-давай, хнычь, да погромче! Тогда, может быть, братец Огонёк с друзьями тебя услышат и убьют наконец! Тупое бессовестное дитя, которое даже своих сородичей защитить не в состоянии!
Она крепко сжала руку Крокуса, и они ушли, оставляя позади себя потерянную маленькую девочку, чьи слёзы постепенно перерастали в горькие рыдания. Она больше не интересовала влюблённых фей: Тилли отпустила Имбиря, и теперь Крокусу с Душицей придётся искать его по всему лесу.

Тилли не знала, как долго она простояла на одном месте. Её никто не трогал, за ней не гнались и, кажется, будто все враги разом забыли о её существовании. Вокруг летали феи, садились на голову, теребили и дёргали волосы и одежду, игрались в прятки и догонялки среди травы и кустов – в общем, Гант-Дорвенский лес чувствовал себя хорошо и не хотел, видимо, беспокоить отчаявшуюся от боли девочку.
«Надо идти дальше», - в какой-то момент подумала Тилли и, не разбирая дороги, бесцельно побрела назад. Её продолжали сопровождать феи, которые, видимо, очень к ней привыкли и интересовались, что же будет дальше.
А что же будет дальше? Да ничего не будет. Скорее всего, Тилли отравится найденной едой, или её съест безумный дракончик, или кто-нибудь из фей всё-таки поймает её, отдаст Паучьему Королю… или сам решит отомстить. Потом Король съест всю семью Тилли, затем уничтожит город, и будут по улицам бродить не люди, а измученные одичалые привидения. Вот так всё и закончится, Тилли в этом не сомневалась ни секунды.
«Надо остановиться и поесть», - вяло решила девочка. Немного оглядевшись, она ничего не нашла; через какое-то время, когда ноги совсем уже отнялись, Тилли наткнулась на заросли лопуха и, вспоминая хвастливые рассказы мальчишек на фабрике, с трудом выдернула один из них и начала очищать корни от земли.
«Главное не повредить домик какой-нибудь феи, - мрачно размышляла Тилли, начав жевать не очищенный до конца корень. – Хотя какая мне разница, всё равно сдохну, рано или поздно».
Однако никакой фейский домик не был повреждён, а лопух даже понравился Тилли на вкус. Разворошив все остальные растения и положив в карман их корни, девочка задумалась о поиске воды. Они один раз проходили речку, наверняка тут есть ещё какая-нибудь. Или та же самая. Только вот как она её найдёт? Звериные тропы им ни разу не попадались…
Может, снова попросить о помощи фей? Вот они тут летают, едва ли в рот к ней не заглядывают. Один даже пытается её еду украсть. Тилли стряхнула его с платья и тут же поймала, чтобы он не ушибся об землю. Тот, впрочем, посмотрел на неё гигантскими бараньими глазами без век, надул щёки и спрыгнул на землю сам, лениво поскакав в сторону кустов.
Ладно, пока она попытается что-нибудь сделать сама, а уже потом спросит у фей. Достаточно с неё было…
- Эгегей, ребята! Ату её!
Феи всполошились, словно потревоженная стая птиц. Тилли сощурилась и прикрыла лицо руками, однако это не помогло: феи всё равно врезались в неё, щекотали своими крыльями, запутывались в волосах, пытались вырваться… Ужасно больно!
А на земле с разных сторон к ней подкатилось три шарика и начали тыкать в неё палочками. Точнее, если приглядеться, становилось понятно, что это никакие не шарики, а просто очень странные и уродливые существа: у одного из них были невероятно длинные ноги, у другого уши и нос занимали большую часть лица и едва ли не перевешивали остальное тело, а третий… А третий, впрочем, как раз оказался самым настоящим шариком: круглым-круглым, с недоразвитыми короткими ручками и ножками.
Тилли убрала руки от лица и помогла освободиться последней запутавшейся в её волосах фее. Она прекрасно знала, кто это такие, и ничуть не испугалась. Чего бояться каких-то придурков?
- Вот тебе! Вот тебе! – надрывался один, с гигантским носом, ушами и ртом. Руки его всё ещё были склеены: видать, та глина, которую они ей пытались всучить, заколдовал очень хороший волшебник. Сильный. – Ну как, тебе больно, да?
- Привет, - хмуро бросила Тилли, продолжая стоять на месте. Её спокойное и мрачное приветствие немного поколебало дух нападающих: они продолжали махать палками в сторону девочки, но теперь куда более осторожно и слабо.
- По-моему, это не работает, Шутник, - озадаченно заметил фея с длинными руками и ногами.
- Да всё работает! – рассердился его носатый товарищ. – Вот, смотри, она вся дрожит от страха! Сейчас, а ну-ка…
Одного пинка было достаточно, чтобы раздражающий носатый придурок улетел и стукнулся спиной об дерево. Его дружки разом закричали и бросились к нему, бросив на месте своё «оружие». Глядя на них, Тилли усмехнулась: ну хоть кто-то из проклятых жителей этого леса не представляет для неё никакой реальной угрозы.
- Шутник, Шутник, ты в порядке? – зашумели длинноногий и толстый феи, пока их друг корчился от боли на земле. Они помогли ему подняться на ноги, и Шутник посмотрел на сохранявшую спокойствие Тилли таким злым и страшным взглядом, что даже мог не на шутку испугать… если бы только Тилли было не всё равно.
- Ну, знаешь, - не то проскрипел, не то прошипел Шутник, и от его зубов отскакивали искры. – С этой минуты твоя песенка спета! Я…
И в этот же момент земля под ногами зашевелилась и заходила ходуном, как будто бы её усердно копал какой-то гигантский крот. Толстый и длинноногий (Тилли не запомнила, как их звали) бросились в разные стороны, пытаясь потащить носатого товарища за собой, и в итоге одновременно упали, едва не разорвав верещавшего Шутника на две части. Вверх сухим фонтаном взлетели комья земли, отправив троих неудачников в разные стороны. Глядя на это потрясающее весёлое зрелище, Тилли не смогла сдержать смешок, однако куда больше её беспокоила мысль, что это могло бы быть. Ползучий дёрн так вроде не делает, они просто притворяются живой землёй и нападают… Может быть, линдворм? Тьфу-тьфу-тьфу, конечно… Или какие-нибудь подземные феи? Их же много существует разных…
Но, чего Тилли точно не ожидала, и от чего её сердце дрогнуло и упало вниз, так это того, что из получившейся дыры в земле сначала выглянет испачканное весёлое лицо Имбиря, а затем, когда он целиком выползет наружу и отряхнётся, за ним покажется усталый и словно обеспокоенный Рэнди.
- Ого, мы на месте! – счастливо воскликнул Имбирь, заметив ошарашенную и застывшую Тилли. – Ну, братец Рэнди, выручил, спасибо тебе большое! Я без тебя бы полдня эту балбеску искал!
- И чего я тебе помогаю, - заворчал Рэнди, выползая наружу и плюхаясь на землю, сверкая грязными голыми пятками. – Вот столько всего набезобразил, дел натворил всяких, а я помогаю, помогаю… Зачем, почему?
- Ну-у-у, братец Рэнди, не ворчи, - беззаботно ответил Имбирь, стряхивая комья грязи со своей одежды. – Зато какое я тебе отличное пиво достал! Где ты ещё такое возьмёшь?
Разбежавшиеся во все стороны феи с любопытством выглядывали из своих укрытий и возвращались обратно. Они, посмеиваясь, тыкали пальцами в раскиданных зеленушек, с опасением и некоторым восхищением поглядывали на появившегося из ниоткуда Имбиря, а также прятались за Тилли, вероятно, ожидая, что она их защитит в случае опасности. Девочка же была слишком ошарашена происходящим: она уставилась на Имбиря, широко раскрыв глаза, словно пытаясь понять, что вообще происходит и почему он вернулся.
Наконец раздражающая троица, отплевавшись от комьев земли, тоже заметили незваных гостей и, подобно Тилли, были ужасно удивлены.
- Это же тот самый принц пикси! – вскричал один из них, выкручивая наизнанку свои длинные гибкие ноги.
- Похититель невест! – воскликнул другой, со страху перекатываясь с одного круглого бока на другой.
- Человеческий слуга! – прошипел Шутник, приподнимаясь на склеенных испачканных руках.
Имбирь выглядел довольным и счастливым. По всей видимости, ему было ужасно приятно то, что говорили о нём эти феи.
- Да, это всё так. А ещё убийца гвитлеонов, если вы ещё не слышали!
От этой новости феи возбужденно начали перешептываться друг с другом, а трое друзей выглядели явно растерянными и напуганными. Казалось, что они действительно слышали об этой новости, но не были уверены в том, что этот пикси им не лжёт… и уж точно не хотели это проверять.
Неожиданно лицо Имбиря приобрело суровое выражение, и он гаркнул во всей свой тоненький фейский голос:
- А ну пошли вон отсюда, бездельники, пока я вас самих в головёшки не превратил! Давай-давай, проваливайте скорее, покуда живы!
Дважды упрашивать троицу не пришлось. Они тут же рванулись в разные стороны, не беспокоясь о своих товарищах; феи вокруг хохотали во весь голос, глядя на то, как на бегу хлопают уши одного, трясутся мягкие желеобразные бока другого и выгибаются неестественно гибкие ноги третьего. Имбирь присоединился к всеобщему веселью и смеялся громко, как ребёнок: от напускной суровости не осталось и следа. Даже озадаченный Рэнди слегка хихикал, вытирая нос грязной рукой и широко ухмыляясь себе в бакенбарды.
Одной лишь Тилли было ни капельки не смешно. Она продолжала стоять и буравить взглядом Имбиря, не зная, что ей сейчас делать и говорить.
- Не, ну посмотри, как унеслись, а! – продолжая хохотать, обратился к Рэнди Имбирь. – Аж пятки засверкали! Эх, надо бы побольше фей убивать, раз можно так всяких чудил пугать!
- Прикуси свой глупый язык, - резко ответил Рэнди, продолжая, впрочем, ухмыляться. – Это тебе не шутки, Имбирь! Ох, и казнит же тебя Паучий Король!
- Пусть сначала поймает! И вообще…
Неожиданно Тилли сделала шаг в их сторону, и Имбирь замолк, в недоумении глядя на девочку. Феи перестали смеяться и затаились каждый на своём месте в ожидании того, что сейчас произойдёт. Кажется, только Рэнди понимал всю серьезность происходящего: он внимательно смотрел на Тилли, и было совершенно непохоже, что он её боится.
- Почему ты мне ничего не сказал про перчатки? – спросила Тилли, в упор глядя на непонимающего Имбиря. – Откуда они взялись? Зачем ты молчал?..
Имбирь помолчал, затем, обиженно нахмурившись, фыркнул. Он скрестил руки на груди и воинственно посмотрел на Тилли в ответ.
- Нет, ну вы только поглядите, добрые феи, - сквозь зубы процедил он, не сводя сердитого взгляда с девочки. – Я ещё и виноват, вы только подумайте! Сама заставила меня дать эту клятву…
- Какую клятву? Скажи мне, что я сделала не так, и объясни, почему ты сразу…
- А что мне было делать! – вспылил Имбирь, и его рыжие кудряшки вскинулись, как шерсть на загривке у животного. – Ты потребовала от меня клятву, ну я её дал! Ещё скажи, что забыла или не знала!
- Забыла! Не знала!
- Эй, ребят, не шумите, - вмешался бегир, взяв за плечи рассерженного Имбиря. Рэнди внимательно смотрел на Тилли и спокойно произнёс: - Я был тогда рядом с вами. Когда вы провалились под землю, и ты подумала, что Имбирь вас предал. Ты тогда потребовала, чтобы он поклялся именем своих предков. Это очень редкое и страшное проклятие у фей. Я тоже тогда подумал, что ты это сделала специально.
Тилли замялась. Она припоминала, хотя и не без труда, события того дня. Да, кажется, что-то подобное она говорила… Но чёрт, она же это услышала на поляне от Огонька! Значит ли это, что он хотел… Ох, и почему она тогда сразу не подумала, что тут что-то не так!
Хотя понятно, почему. Она же тогда ужасно рассердилась.
- Я услышала, как старый спригган требовал от Томаса Рифмача дать эту клятву, - растерянно произнесла она. – Я не знала, что это так серьезно…
- Не знала! – фыркнул Имбирь. – А подумать головой было нельзя!
- А ты-то сам чего мне не возразил! – рассердилась в ответ Тилли. – Схитрить мог! Что, скажешь, не умеешь?!
- Ты меня тогда так рассердила, так рассердила! Прям как сейчас! Вот я и решился дать тебе эту честную клятву, чтобы тебе потом было стыдно!
Тилли и Рэнди смотрели на Имбиря с растерянным непониманием и недоумением. Его слова не укладывались у них в голове.
«Кейтилин бы сюда, - с тоской подумала Тилли. – Она бы мне объяснила, что этот чудак имеет в виду».
- Ты, видимо, просто полный придурок, - наконец проговорила она, и затем устало уронила голову на колени. – Проклятье, я думала, ты нам помогаешь, потому что хотел того… потому что мы тебя спасли… а ты вона как!
- Эй-эй-эй, безмозглая! – И Имбирь, вырвавшись из нетвёрдой хватки Рэнди, в одно мгновение оказался рядом с Тилли и больно потянул её за волосы на себя. – А когда я вас тогда от спригганов без перчаток спас, не считается?! А когда я сейчас пришёл, чтобы невесту свою выручить – это тоже не считается?! Ты думаешь, я из чувства долга сейчас прискакал и флейту у паков украл?! Знаешь, как они за мной гнались, как я едва им в лапы не попался! Они меня убить грозились! И это всё – просто так?! Ну ты просто редкостная тупица, раз так считаешь!
- Сам ты тупица, - прорычала Тилли сквозь слёзы. – А зачем убежал тогда, когда я тебя освободила?! Я ведь подумала, что это правда, что ты предатель и гнусный лжец!
Она схватила пикси и крепко сжала руки, но в ответ Имбирь больно укусил её и, выскользнув из ослабевшей хватки, вцепился за уши. Так они начали драться, поливая друг друга проклятиями, оскорбляя родных и близких, а Рэнди тем временем порадовался, что успел стащить флейту у Имбиря до того, как тот начал свою дурацкую потасовку. Бегир разложился на земле, открыл украденную бутылку пенистого и шипящего почти как кошка пива и с наслаждением отпил из неё – ух, хорошо! Он нисколько не сомневался, что драка между этими двумя продлится недолго, а пока собирался получить наслаждение от столь захватывающего зрелища, попутно отгоняя всех тех бездельников, кто желал покуситься на его пиво.
Рэнди оказался прав: драка закончилась достаточно скоро. Тилли лежала на земле и тяжело дышала, крепко держа Имбиря над собой, а Имбирь, устав вырываться, просто повис и хлюпал разбитым носом. Он продолжал держать в руках прядь волос Тилли, но уже не тянул на себе в желании причинить ей боль.
- Как твоя рука? – неожиданно спросила Тилли. – Она же переломана была?
- Да всё в порядке, у фей раны быстро заживают, - шмыгнул носом Имбирь.
Тилли посадила его себе на грудь и отпустила. Она с трудом приподняла голову и облокотилась на землю, уставившись на разлохмаченного и побитого Имбиря.
- Что за флейта? – спросила она, глядя прямо в глаза принца. – Расскажи.
Тут Рэнди решил, что сейчас пора ему вмешаться. Он достал флейту из широких штанин и помахал ей издалека:
- Вот, брат Имбирь, я вытащил. Скажи спасибо, что ты её не сломал!
- Ай, спасибо, братец Рэнди, удружил! – весело откликнулся Имбирь. Он скрестил ноги и облокотился на колени: - Смотри, что я придумал: фир-дарриги не будут убивать Кейтилин до ночи. Они сначала будут с ней играть, пока не устанут, а ночью уже понесут Паучьему Королю, чтобы он их похвалил и подарил какого-нибудь человеческого ребёнка, чтобы они его воспитывали и сделали новым фир-дарригом.
- Откуда ты знаешь, что они не устанут раньше? – спросила Тилли.
- Знаю, и всё, - сердито ответил Имбирь, раздраженный, что его перебивают. – Так у них заведено, жертву они никогда сразу не убивают. Они могут подбить её кого-нибудь уничтожить, это да – по ребёнку выстрелить, например, но сейчас они этого делать не будут: слишком далеко идти до города. Слушай дальше: вечером мы направимся к ним – Рэнди укажет, где они, он под землёй всё прекрасно слышит и чувствует, - и я тогда начну играть на флейте.
- Ты попробуешь создать фейский круг? – догадалась Тилли.
- Именно! – радостно подпрыгнул Имбирь. – Ни одна фея, если услышит музыку, не пройдёт мимо: все тут же начинают танцевать. Понимаешь?
- Ага, а мне что делать?
- Мы сейчас поищем мать-и-мачеху, и ты её вставишь себе в уши, чтобы не слышать музыку, поняла? Просто скатаешь в шарики и заткнёшь. Иначе ты тоже начнешь плясать и тогда точно умрёшь.
- А что будем делать с Кейтилин? У неё-то уши не будут заткнуты.
- Ты её схватишь и потащишь за собой, изо всех сил. Поняла? Феи не смогут тебя остановить, они будут петь и танцевать.
- Но, Имбирь, - растерянно возразила Тилли, - я не могу её касаться. Ты же видишь, мои руки обжигают её. Она и так вся в ранах из-за меня…
- У тебя есть другие предложения? – возразил Имбирь.
Тилли не знала, что ему ответить.
- Ну обжигаешь, ну и что, - пожал он плечами. – Плохо, но другого выхода у нас нет.
- Да уж, нету…
Они оба замолчали, погрузившись в размышления. Рэнди задумчиво потягивал пиво, Имбирь качался взад и вперёд, не зная, о чём думают остальные, а Тилли прикидывала различные варианты действий. Без сомнения, план Имбиря звучал правильно… но основная проблема была связана с тем, чтобы преодолеть магию фейской музыки и не сильно повредить Кейтилин. Тилли и так чувствовала себя ужасно виноватой перед ней, а если она ещё ей спалит руки… Может быть, накинуть на неё какую-нибудь верёвку и потащить за собой? Это хорошая идея! И как раз у них была верёвка… там, где они оставили корзинку Кейтилин. Возможно, её даже никто пока не разворовал…
- Я придумала кое-что, - заговорила Тилли, принимая сидячее положение и опрокидывая Имбиря на колени. – Имбирь, слушай, ты помнишь, где мы оставили корзинку?
- А зачем тебе? – с подозрением спросил пикси, сверкая зелёными глазами.
- Там должна была оставаться верёвка. Я её возьму с собой и накину на Кейтилин, так мне будет проще её тащить, и я её не обожгу.
- Отличная идея! – вскочил Имбирь, с восторгом глядя на Тилли. – А ты не такая глупая, как я думал! Тогда вперёд, за мать-и-мачехой и верёвкой! Рэнди, помоги нам – я тебе дорогу укажу, просто проведи нас под землёй, чтобы никто на нас не напал!
- Ну вот опять начинается, - вздохнул Рэнди, забивая пробку в наполовину опустошенную бутылку. Ворчал он, впрочем, притворно: на самом деле Рэнди любил приключения, особенно когда опасность грозила не ему. В конце концов, он не делал ничего, что бы нарушало правила Гант-Дорвенского леса: это вот Имбирь кучу всего натворил и это у него будут большие проблемы. Даже подумать страшно, какие. И это не говоря уже о девочке…
А ему-то что, у него всё будет в порядке. Ну поможет организовать им эту забавную небезопасную шалость с фир-дарригами, ну попляшет потом под музыку Имбиря – кстати, играет этот подлец на флейте очень хорошо, лучше, чем кто-либо другой из пикси… Что он теряет, в конце концов?
Однако пиво с Имбиря он всё равно потом стребует. В качестве награды за опасную работу.

Кейтилин никто и никогда не пытался унизить. Да что там, она даже не общалась с людьми, которые могли бы сделать ей плохо! Несколько раз уличные дети кидались в неё всяким мусором и обзывались издалека, но разве это можно назвать унижением или травлей? Подумаешь, дураки какие-то, не знают, чем себя занять… Конечно, Кейтилин немного обижалась на них, но не сказать, чтобы сильно: она прекрасно понимала, что их злые слова не стоят её слез. Другие дети в худшем случае игнорировали её, но вовсе не потому что хотели задеть Кейтилин: просто им ну совершенно не о чём было разговаривать. Вот они и не разговаривали…
До сегодняшнего дня Кейтилин просто не думала, что может столкнуться с существами, которые будут сознательно стремиться её унизить. Что могут существовать на свете такие твари, для которых обидеть другого – истинное наслаждение (или, вернее сказать, уморительное веселье). Что кто-то может получать незабываемое удовольствие, просто обзывая Кейтилин разными словами, пытаясь оскорбить её как можно сильнее и, конечно же, не упуская возможность надавить на самое больное. Например, издеваясь над погибшей матерью девочки или рисуя на её лысой голове всякие непристойности.
Конечно, Кейтилин злилась. Разумеется, девочке безумно хотелось плакать или потребовать, чтобы всё это прекратилось. Но она держалась: Кейтилин просто закусывала губу, бросала холодный взгляд на пускающего мерзкий вонючий дым прямо в её лицо мерзкого гоблина (кто это вообще такие, чудовища какие-то, а не феи!) и старалась спокойно произнести:
- Не смешно.
Сначала противные феи восприняли её упрямство как игру. Главный из них, тот, кто курил вонючую трубку и носил рваную поношенную шляпу, улыбался, отвечал ей: «Ах так? А теперь тебе смешно?» и делал какую-нибудь ужасную вещь: съедал ещё живого лягушонка, например. Или громко пукал. Или со спокойным лицом тыкал ей в лицо острой и грязной зубочисткой, едва не попадая по глазам. Остальные его братья смеялись, а Кейтилин продолжала сохранять серьёзное угрюмое лицо (ей и стараться для этого не приходилось) и упорно отвечала:
- И это тоже не смешно.
В какой-то момент даже эти весельчаки перестали смеяться. Лицо их главаря менялось с лукаво-насмешливого на раздраженное, а после и на откровенно яростное. Их шутки (если их можно таковыми назвать) становились всё злее и злее: они перешли на личности и прямо называли Кейтилин «ублюдской коровой» и «лысой мразью» (и это ещё такие оскорбления, которые приличный рот Кейтилин мог повторить), тыкали в неё горячими палочками, которые прежде совали в огонь… А ещё принимали облик Тилли и отца Кейтилин. Она, конечно, им не верила: Кейтилин не умела видеть фей, как Тилли, но даже ей было понятно, что это не её подруга тычет в неё пальцем и смеётся над тем, какая Кейтилин лысая.
Ох, бедная Тилли. На самом деле, именно мысли о ней заставляли Кейтилин держаться и не поддаваться на провокации злых фей: она понимала, что сейчас её бедной спутнице приходится ещё хуже, и потому Кейтилин не имела никакого права раскисать. Ведь если бы перед ней поставили выбор между Тилли и мамой…
Да, Кейтилин поступила бы абсолютно так же.
- Не смешно, - ответила она в очередной раз, когда кто-то из схвативших её уродцев просто спустил штаны и начал трясти перед ней исподним.
- Ах так! – рассердился Томас Рифмач. Его рыжие сальные кудри стояли торчком во все стороны, прямо как у Имбиря, когда тот сердился на Тилли или на кого-то ещё. – Ну, раз наши шутки тебе не по нраву, может быть, ты нас сама чем-нибудь посмешишь?!
Сказав это, он стукнул Кейтилин по ноге так сильно, что девочке пришлось изрядно напрячься, чтобы не выдать боль. Ох, она, наверное, вся сейчас в синяках и ожогах…
- Не буду, - сквозь зубы бросила она. – Вы глупые и невоспитанные, а ещё ваши шутки дурацкие.
Томас Рифмач вскричал что-то неопределенно-гневное и уже занёс руку-лапку для сильного удара, как какой-то из его братьев поспешил его остановить:
- Братец Рифмач, может, просто убьём её? Всё равно она скучная!
- Да, давай убьём! – поддержал гул голосов рассерженных фей. Рифмач, как его назвали, резко опустил руку и бросил свирепый взгляд на выступившего.
- И что, раз она скучная, значит, и нам на неё равняться? – зашипел он. – Так ты предлагаешь, братец Весельчак? Нет уж, вот что я вам скажу, братья: мы придержим эту голую лягушку, пока не появится малютка Тилли с этим проклятым пикси, чтобы её спасти. Потом мы их обоих схватим и отдадим Королю, а эту, - он бросил разгневанный взгляд на Кейтилин, - эту лысую, противную, уродливую, скучную дрянь мы сами придумаем, как уничтожить! Да, парни?
Его поддержали со всех сторон восторженными восклицаниями, а Кейтилин обеспокоенно выдохнула. Эти ублюдки, похоже, и не сомневаются в том, что Тилли отправится спасать Кейтилин. Она и сама в этом не сомневается, конечно, но всё-таки одно дело она, Кейтилин, и совсем другое – эти твари!
И ведь Кейтилин снова ничем не может помочь Тилли. Зачем она вообще пошла в этот поход, раз её постоянно приходится спасать?
Нет, надо срочно что-то придумать!
- У вас ничего не получится, - сердито сказала девочка. – Тилли умная и храбрая, и уж она-то сможет вас обмануть!
Феи возмущенно заорали на неё, но тут их рыжий курящий предводитель поднял руку-лапку, и все разом замолчали. Его лицо снова приобрело насмешливое выражение, и Кейтилин напряглась: это явно не к добру.
- Что ж, ты считаешь, что ничего у нас не получится? – нарочито ласково заговорил Рифмач. – И как же это верно, лысая девочка! Действительно, ведь ты же куда лучше справишься с тем, чтобы поймать свою подружку! Правда, лысая глупая Кейтилин? А мы-то, дураки, хотели с тобой потягаться!
- Что? Нет, я не это… - воскликнула ошарашенно Кейтилин, но тут братья Рифмача начали смеяться так громко, что заглушили её возражения, и бросились врассыпную. Некоторые из них исчезали прямо в воздухе: вот так, подпрыгнули – и их и нет, как будто никогда и не бывало.
- Послушайте, вы не смеете… - кричала отчаянно Кейтилин, но всё напрасно: злых фей, которые до того мучали её почти что полдня, и след простыл. Наверняка они где-то рядом, прячутся под листьями и ветками, вот только человеческий взгляд Кейтилин не может их различить.
Она обессиленно упала на землю. Вот теперь ей в самом деле хотелось плакать: какая же она глупая, несносная гусыня! Ну разве не понятно было, что они её обманут? Зачем было хамить этим феям, возражать им? Разве не видела она прежде, какие они хитрые и коварные? Проклятье! Теперь Тилли из-за неё может попасть в беду, а Кейтилин ничего не сможет с этим сделать!
Выход оставался один: продолжать идти и постараться сделать как-нибудь так, чтобы не столкнуться случайно с Тилли. Лес большой, у неё должно получиться… наверное. Если Тилли сама не будет её искать, и какие-нибудь волшебные феи (или Имбирь, что вероятнее) не наведут её на след Кейтилин.
Но, может быть, пронесёт?
Кейтилин сделала несколько неуверенных шагов: пока земля не разверзалась под ногами, на неё не нападали со всех сторон разъяренные братья Рифмача, и небо не обрушивалось девочке на голову. Шаг Кейтилин стал увереннее: казалось, её ноги сами знали, куда идти, и она легко находила дорогу среди унылых одинаковых сосен.
Пока Кейтилин везёт. Вот хоть бы везло и дальше.
Уже вечерело. Здесь, под деревьями, это не так заметно, но если задрать голову наверх, можно увидеть и спокойное светлое небо с розовато-жёлтыми полосами по краям, и красноватые рваные облака, и даже уходящее солнышко (но не везде, только в особенных местах, где хотя бы чуть-чуть можно разглядеть горизонт).
Подходит к концу восьмой день путешествия. Это Кейтилин точно знала – она считала. Ведь если прекратишь считать дни своего приключения, то так можно окончательно лишиться ощущения времени, а вместе с ним и памяти. Память – это очень важно: Кейтилин не раз видела людей, этой самой памяти лишившихся, и не желала себе подобной судьбы. Поэтому она всё всегда записывала, а если не записывала, то учила наизусть – так даже оказывалось куда лучше.
Вот только её память совершенно не помогала в Гант-Дорвенском лесу. Кейтилин как была наивной глупышкой, не знающей об опасностях фейских владений, так ею и осталась, раз в очередной раз позволила себя похитить и обмануть.
Может быть, конечно, сейчас пронесёт, и она сбежит от злых фей и не подставит добрую Тилли в очередной раз… Ох, хотелось бы в это верить. Конечно, без корзинки будет сложно продолжать свой путь, но Кейтилин читала книги про людей, которым приходилось выживать в лесу, так что как-нибудь справится… наверное…
Главное выйти на дорогу, а там можно и на повозку чью-нибудь подсесть. Если разрешат, конечно.
- Кейтилин!!!
Девочка вздрогнула. Её кожа похолодела, а сердце отчаянно застучало: всё-таки Тилли каким-то невероятным образом нашла её. Во всём огромном Гант-Дорвенском лесу – нашла. Как?!
И почему ноги Кейтилин отказываются бежать, хотя она отчаянно приказывает им это сделать?
- Тилли! – заорала она, и тут же пожалела: вот глупая, могла бы притвориться, что фейское наваждение или что-нибудь в этом роде! Кто тянул её за язык? Но раз начала, надо продолжать. – Тилли, не иди сюда! Не иди, это ловушка!!!
Ноги Кейтилин тем временем повернулись в сторону крика и, против воли своей хозяйки, направились прямо к бежавшей Тилли. Та, к слову, чесала через деревья, вообще ни о чём не думая, хотя уж в чём-чём, а в неосторожности Тилли обвинить было ну никак нельзя.
Проклятье!!!
- Тилли! Не подходи, меня заколдовали!
Её крик запоздал чуть меньше, чем на мгновение: Тилли, конечно, остановилась, но тут же с криком упала на землю. Куча злых братьев Рифмача с гиканьем запрыгнули на неё, появившись из ниоткуда, а сам Рифмач хохотал, сидя на удобной разлапистой еловой ветви. Ноги Кейтилин, которые и до того её не слушались, резко подогнулись, и девочка распласталась на толстом ковре из палых и начинавших гнить листьев.
- Ай как смешно! – хохотал Рифмач, едва дыша. Он смахивал с уголков глаз неестественно крупные слёзы и почти не мог разговаривать от смеха. – Ну, развеселила! Ох, я не могу! А мы говорили – скучная!..
- Рифмач! – Тут же появилось несколько фей: они держали пытавшегося вырваться Имбиря, и улыбались так широко, что их улыбки выходили за пределы лиц, хотя Кейтилин была уверена, что это невозможно. – Смотри, он ещё и у паков флейту стащил!
- Стащил флейту у паков! – изумлённо повторил Рифмач. – Ну, дружище Имбирь, а ты, я погляжу, себе ни в чём не отказываешь! Недавно сестрицу Солнышко убил, и тут же – флейту у паков? Эх, если б не та девица, то, клянусь своей бородой, я б тебя непременно к нам затащил!
- Ничего бы не получилось, - огрызнулся Имбирь. – Думаешь, ты и пикси в фир-даррига превратить можешь?
- Ой да будет тебе, - Рифмач спрыгнул с дерева, по-кроличьи поскакал к пленнику, и, прежде чем девочки успели испуганно вскричать, одним движением свернул Имбирю шею и ловко выхватил вырвал из омертвевших рук принца пикси флейту. – Я же пошутил! А вещица и в самом деле недурна, правда, парни?
Имбирь упал на листья, и его крупные рыжие пряди волос рассыпались во все сторон, обнажая покрытое короткой шерстью сердитое лицо. Его крупные зелёные глаза ещё казались живыми, и если бы Кейтилин не слышала характерный хруст и не видела, как её дорогой друг падает вниз, то решила, что это просто такое фейское колдовство. Ну, кто-то из них притворяется землёй, кто-то похож на живой огонь, а вот Имбирь может голову назад поворачивать…
Но нет, он не поднимался. Имбирь валялся на земле, как убитый на охоте зверёк, а вокруг стояли какие-то фейские ублюдки и смеялись над его смертью, как будто бы это невинная и очень забавная шутка.
Вдруг Кейтилин посмотрела на свирель в руках-лапках Рифмача, и неожиданно всё для неё стало таким простым и очевидным, что она даже немного развеселилась. Хотя это было и очень сложно, после случившегося-то. Возможно, на неё всё ещё влияла магия фир-дарригов… или это просто такая странная истерика, когда хочется смеяться и веселиться, а не плакать.
- А дайте мне поиграть, фейские братья? – заговорила вдруг она так жалобно, как только могла. – А? Чего вам стоит! Ужас как хочу подержать в руках волшебную флейту!
Такого удивления Кейтилин не видела никогда, даже у Тилли, когда та впервые в жизни пробовала пирожные. Это хорошо, ведь Кейтилин не очень хорошо врала и старалась этого по возможности не делать. Одно дело – хитрости в общении, чтобы простоватых дурачков заставить сделать то, что ты хочешь, и совсем другое – опасные и злые феи, которые и сами во лжи прекрасно разбираются. Чуть что не так скажешь – и всё, пиши пропало…
Но она должна попробовать. Конечно, фейские флейты она уже почти месяц в руках не держала, с тех пор как добрая фея приносила ей свою свирель, но ведь другого выхода для спасения у них и нет.
И она должна рискнуть. Хотя бы ради Имбиря, чью смерть она всё ещё не могла как следует осознать.
- Это с чего это ты вдруг такая жалостливая стала? – с подозрением спросил один из братьев Рифмача, тощий и длинный гоблин, похожий одновременно на человека и хорька. Кажется, Рифмач называл его Джерри Лгун.
- Ну просто! – бесхитростно ответила Кейтилин. – Меня папа хвалил, когда я на дудочке играла! Вот и хочу попробовать!
Банда Рифмача расхохоталась не сразу: сначала они немного помолчали. И когда Кейтилин испугалась, что всё пропало, начали смеяться, и она успокоилась: отлично, их удалось обмануть! Она не любила притворяться дурочкой, ведь она была очень умной девочкой, но порой приходилось, даже перед теми, кого Кейтилин любила и уважала (то есть перед папой и доброй феей). Теперь, когда фир-дарриги считают её наивной идиоткой, ни разу фейской флейты не державшей в руках…
- Ну, я думаю, можно разрешить, - подмигнул Рифмач братьям. – Люди такие смешные, когда пытаются играть те мелодии, которые придумали мы, феи!
- Ага, - закивал один из братьев Рифмача, толстая и крупная фея с заячьими ушами. – Только, девка, играй что-нибудь пободрее да повеселее. Londonderry Air, например.
- Ой, это я не умею, - притворно покачала головой Кейтилин.
- Дык в том и суть, глупая ты гусыня, - насмешливо произнёс Рифмач. – Ты поиграй, а мы и посмеемся. Может, хоть так смерть своей подружки отсрочишь, если как следуешь нас повеселишь!
- Ой, это хорошо, - закивала Кейтилин. Тилли смотрела на неё как на идиотку, и это выражение Кейтилин выучила очень хорошо: иногда Тилли смотрела на неё странно, и это было куда страшнее, ведь Кейтилин не умела читать мыслей, а понять, о чём думает её спутница, она не могла. Но куда чаще у неё возникало вот такое выражение, в котором отчётливо читалась мысль: «И куда ты лезешь, безмозглая дура, как же мне надоело тебя спасать», и тогда всё было понятно.
Но сейчас Кейтилин знала, что делала. Хотя и не знала, поможет это, или нет.
Ей передали в руки маленькую, почти игрушечную свирель; в руках девочки она тут же приобрела нормальный, человеческий размер, и, прежде чем фир-дарриги успели хоть что-либо возразить или воскликнуть, Кейтилин начала играть.

art by Hirohumst

запись создана: 03.03.2017 в 21:56

@музыка: Lacrymosa–King of The Fairies

@темы: рассказы, Феи Гант-Дорвенского леса